Должок!
В магнитоле запел Френк Синатра, «Странник в ночи». Я не стал переключать песню. Пусть играет. Вместо этого нажал на педаль газа, и машина послушно тронулась с места, оставляя за собой кучку людей, возомнивших себя пупом Земли. Они стояли на балконе и смотрели, как я отъезжаю прочь.
Мне хотелось нажать сильнее, чтобы умчаться подальше, но… Судьба решила иначе.
Откуда-то из кустов справа выскочил парнишка-кедди. Лицо расцарапанное, волосы взъерошены, рубашка порвана. В общем, видок так себе.
Да ещё и кричал что-то! Явно не в себе мальчишка!
Пришлось затормозить, когда он кинулся под машину. Приоткрыл дверь и кринул:
— Ты чего? С пальмы навернулся?
— Колесо! Колесо! Мистер Вилсон, колесо! — кричал мальчишка, на бегу показывая на моё левое, переднее колесо.
Чего там с колесом? Вроде всё нормально. Если бы было спущено, то я бы почувствовал. Однако, вышел и двинулся в обход машины.
Да вроде бы всё нормально. Колесо как колесо. Чего орать-то и под машину бросаться? Обкурился, он что ли?
Когда я поднял глаза на мальчишку, то тот уже запрыгнул в салон «бьюика» и начал сдавать назад!
Это что — он угнать машину собрался? Совсем охренел?
От удивления я замер на пару секунд. Автомобиль отъехал и быстро развернулся. Я увидел расширенные зрачки пацана в тот момент, когда он взглянул на меня.
Ну точно под чем-то! Куда это он собрался?
— Стой, идиот! — выкрикнул я, когда машина взревела и прыгнула в ту сторону, откуда я только что выехал. — Стой! Всё равно тебе некуда деваться с острова!
— Всё будет нормально! — донёсся до меня крик мальчишки из уезжающего автомобиля.
Автомобиль разгонялся. Он нёсся в сторону коттеджа мистера Киссинджера, словно его тянуло магнитом и с каждой секундой сила магнетизма становилась всё сильнее. Я увидел, как перекосились лица стоящих на балконе людей. Кто-то дёрнулся назад, вглубь комнаты. Кто-то попытался перелезть через перила.
За пару секунд до того, как автомобиль врезался в двери коттеджа, распахнулось окно первого этажа и там показался усатый мужчина с пистолетом в руках. Дверь машины открылась, но мальчишка-кедди не успел выпрыгнуть — ударили три выстрела и «Бьюик» влетел в дом.
Через мгновение раздался мощный взрыв. Земля содрогнулась и меня швырнуло на землю. Сверху полетели обломки шифера, осколки кирпичей. Я закрыл руками голову, чтобы не огрело чем-нибудь потяжелее…
В ушах несколько секунд стоял оглушительный звон. Потом его начали пробивать другие звуки: треск огня, гулкое эхо обрушения, где-то вдалеке — истеричные крики. Тяжёлый, сладковато-горький запах горелого бензина, пластика и… чего-то ещё, подгоревшего мяса, ударил в ноздри.
Я поднял голову. Там, где минуту назад стоял аккуратный коттедж с колоннами, теперь зияла чёрная дыра. Стена была выворочена, из пролома валил густой, едкий дым. Огонь пожирал остатки здания. На лужайке, среди обломков штукатурки и искорёженного металла, лежало что-то бесформенное, тёмное. Почерневшая рука, в рукаве дорогого кроя. Я отвел взгляд.
Мысли работали с леденящей, кристальной ясностью. Инстинкт кричал: бежать. Сейчас. Пока не опомнилась охрана, пока не примчались первые пожарные. Но ноги будто вросли в землю. Бежать означало навлечь на себя первый и главный удар. И неважно, был я причастен или нет. Я был тут. Я уехал на этой машине. Я — идеальный козёл отпущения.
С другой стороны… Если они все там? Если костяк…
Прозвучал щелчок предохранителя. Из-за угла дома выскочили двое охранников с карабинами. Их лица были масками ужаса и ярости. Стволы нацелились на меня.
— Руки! На землю! Сейчас же! — голос одного сорвался на визг.
Я медленно поднял руки. В голове пронеслось: «Пастухи… детали…». Ирония ситуации была чудовищной. Я стал той самой деталью, которую сейчас выбросят на свалку истории, не моргнув глазом.
— Не стреляйте! — крикнул я, стараясь, чтобы голос звучал громко, но без паники. — Я не делал этого! Это был мальчик! Кедди!
— Заткнись! На землю!
Я опустился на колени, потом лег лицом в траву, пахнущую кровью и гарью. Ботинок придавил мне шею. Кто-то грубо схватил руки, заломил за спину, холодный металл браслетов впился в запястья.
Глава 22
Допрашивали меня долго и со знанием дела. Подключались разнообразные специалисты, психологи и психотерапевты. Однако, ничего толком выяснить не смогли.
Да для меня самого было сюрпризом то, что случилось. Я не мог и подумать, что машина будет заминирована! Раз уж Генри Киссинджер пошел на такое, то ему искренне было жаль своих денег. Как оказалось, в сумке были «куклы», то есть резаная бумага с наложенными сверху купюрами. Да и купюры тоже были фальшивыми. Киссинджер и на достоверности решил сэкономить.
В общей сложности меня не выпускали с острова неделю. Допрашивали, допрашивали, допрашивали. Но мне всё-таки удалось убедить, что я сам стал жертвой обстоятельств. И что бомба могла быть у подбежавшего мальчишки-кедди…
Да-а-а, жаль пацана, конечно. Ведь так всё решил и так провернул… Могучий парень!
Эх, молодость! Безумная пора — время самопожертвования. Кажется, что жизнь никогда не закончится, а она вот имеет свойство обрываться. Притом очень резко. И порой без объяснимых причин.
Этот мальчишка, который в очередной раз отвёл от меня объятия Безносой, без раздумий пожертвовал собой. Я был очень впечатлен этим поступком. Даже скупая слеза навернулась, когда пришел на его могилу. Его звали Роберт Полсон.
Встретился с его матерью, миссис Полсон — ещё не старая женщина из-за смерти сына выглядела глубокой старухой, так подкосила её очередная потеря. В их семье кончились мужчины.
Осталась только пятилетняя дочь и никаких средств к существованию. Я сдавленным голосом произнёс слова соболезнования, сказал, что её сын на самом деле герой и что он спас мне жизнь. И пусть она не верит тому, что болтают про него специальные агенты. Мальчишка — герой и этим всё сказано!
В память о нём я не оставлю её саму и её дочь без будущего. Она не будет ни в чем нуждаться…
Женщина расплакалась на моей груди, а я стоял, гладил её по волосам и ждал окончания проявлений чувств. Пятилетняя девчушка тоже рыдала, обхватив ногу матери. В общем, уровень влажности на отдельно взятой жилплощади превысил норму в разы.
В небольшом домике было чисто прибрано, на плите что-то варилось. В целом домик небольшой, но аккуратный. Простоватая обстановка внутри словно говорила, что тут живут