— Её охрана допрашивает, — отвечает бандитка, оглядывая моих партнёров, — а я улизнула… потому что я не договорила!
— Потом договоришь, у меня совещание важное, пойди пока посиди с секретаршей, пусть включит тебе «Бригаду» или «Бандитский детсад», или что там ваши детсадовские смотрят?
Но малая мотает головой.
— Не пойду, тётя секлетарь ушла недовольная за водой, сказала, что она хотела бы жить на Манхэттене, но дома ждёт пакет в пакете с пакетами.
Чувствую, что снова закипать начинаю.
Вот же прилипчивая!
И в кого она, блин, такая характером?
Явно не в маму.
— Василенко, — усмехается за моей спиной Хватаев, — ты нового сотрудника нанял, по связям с детсадовскими?
Нет, меня точно сегодня доведут…
Но я ничего не успеваю ответить.
Быстрее меня это делает маленькая бандитка.
— У меня другая должность, дяденька, — она забирается на свободное кресло, — деловая колбаса я, любые воплосики решаю по-деловому.
Я уже хочу схватить малую за руку и выставить из кабинета.
Но в последнее мгновение останавливаюсь.
В голову приходит неожиданная идея…
Раз Хватаев не может общаться нормально и постоянно нарывается на конфликт, пусть попробует уделать маленькую бандитку!
Я сильно сомневаюсь, что у него это получится.
Присаживаюсь рядом с малой и начинаю подливать масла в огонь.
— Это моя новая переговорщица, — усмехаюсь, — Маня Детсадовская, потомственная бандитка, обладательница Игоря.
— И лаулиат премии «Голосящие колготы», — скромно добавляет малая. — Прошу любить и не жаловаться.
Едва сдерживаю смех, когда смотрю на лицо Хватаева.
Ноль процентов понимания, сто процентов удивления.
— Это розыгрыш какой-то? Ты зачем ребёнка притащил на совещание? У тебя тут детский сад или серьёзная фирма?
— У меня серьёзная компания, одна из самых прибыльных в столице, — буквально прожигаю Хватаева яростным взглядом, — а ты устраиваешь тут детский сад. Завышаешь траты в сметах, увеличиваешь бюджеты, срываешь сроки поставок и работ. Взрослые люди так делают?
Смотрю на малую, а она мотает головой.
— Так даже в детском саду не делают. У нас кто обманывает бандиток, того на сончасе до вечера оставляют, пока родители не придут, а ещё полдника лишают и колготы прячут у Лемонады Гендиховны в сумочке…
— Серьёзные у вас порядки, — усмехаюсь, — надо бы у себя такие же ввести… полдника в виде прибыли со стройки я тебя лишаю, Хватаев.
Он вскакивает в ярости.
— Это беспредел! Я на тебя жалобу кину, Василенко!
Малая и тут не теряется.
— А мы про тебя песню напишем, дяденька Шалтаев…
— Я Хватаев!
Но бандитку это ничуть не смущает.
— Напишем песню и будем крутить по радио, пусть все знают, что ты у честных бизнесменов денюшки хочешь отобрать. Может, ты ещё и у детсадовских ягоды из компота вытаскиваешь?
Заместители Хватаева сидят бледные, слово боятся сказать.
Вижу, что они с трудом скрывают улыбки.
Значит, босс их тоже достал.
— Василенко, — злится Хватаев, — ты сейчас в одном шаге от того, чтобы я разорвал с тобой все договорённости…
— Дружище, — пожимаю плечами, — ты сам всё усугубил. Даже ребёнок понимает, что ты дичь творишь и ведёшь себя неадекватно.
Тут малая любезно хлопает меня по руке.
— Я не ребёнок, дядь Николай.
— А кто ты?
— Я женщинка размера икс-икс-эс, меня так соседка тётя Вася называет. Если хотите, могу что-нибудь на женском сказать.
— Например? — улыбаюсь я.
Малая реагирует моментально.
— Неважно, — и демонстративно отворачивается.
Действительно, от взрослой «женщинки» не отличишь.
— Мы вообще будем обсуждать проблему серьёзно или нет? — спрашивает Хватаев, дрожа от злости.
— Мы и решаем, — отвечаю я. — Но ты по-взрослому не понимаешь, дружище, поэтому я общаюсь с тобой через маленькую бандитку, чтобы лучше усвоил, где и в чём неправ. Кстати…
Смотрю на малую.
— А что за песня, Маня? Можешь пару строчек напеть?
Малая сразу же расцветает.
— С удовольствием! Диск-Андрей, ой, диск-жокей, музыку!
Он оглядывается.
— Ой ты, ёлки-икеевские-полки, забываю, что диск-жокей только у нас в садике есть, ну тогда акабольно спою.
— Может, акапельно? — уточняю вежливо.
— Нет, дядь Николай, — улыбается довольно малая. — Акабольно.
Поворачивается к Хватаеву.
А я смотрю на него тяжёлым взглядом, даю понять, если выйдет из кабинета, будут большие проблемы.
Малая же набирает в грудь больше воздуха и затягивает песню:
— А Шалтаев всех целует, всем он врёт, что любит, сам холодцами промышляет, ночью поедает, а нам мучиться от боли, будто живём с свекровью, фото счётчиков в альбоме о тебе напомнит, о тебе…
Я даже хлопаю в ладоши, смотрю на Хватаева.
— Ну это хит, однозначно. Строчка про свекровь – сильная. Только почему именно фото счётчиков в альбоме должно напомнить?
— Ну это соседка тётя Вася обычно так говорит, — поясняет малая, — мол, как посмотлит на эти счётчики воды, там каждый раз страшное что-то, как лицо её бывшего.
Блин, и откуда всё это берётся в голове малой!
Внутри ребёнка реально сидит взрослая кассирша из продуктового магазина, которая всем на всё может ответить.
— Песня шик, — даю пять малой, — тебе понравилось, Хватаев.
Он красный от злости бормочет:
— Ты ещё пожалеешь об этом, Василенко…
— А мы вас не боимся, дяденька Шалтаев, — смело отвечает малая, — мы на завтрак пенку без молока едим!
— Вот оно как, — усмехаюсь, — резюмируем все эти аргументы в колготах, Хватаев, никаких повышений сметы, бюджета хватит на полтора проекта, через неделю должен сдать мне готовый! Если нарушишь…
— Заставим в колготах ходит, — заканчивает малая, — с цветочками!
С трудом сдерживаю смех, показываю Хватаеву на дверь.
Он бормочет какие-то угрозы, вылетает из кабинета, а заместители испуганно бегут за ним.
— Отлично сработано, малая, — усмехаюсь, убираю со стола бумаги, которые так и не пригодились, — у тебя талант вести переговоры.
Бандитка потягивается, довольная собой.
— Хорошо полаботали, можно и по какаве с пироженкой.
Показываю малой на дверь.
— Командуй, тётя секретарша в твоём распоряжении.
Малая кивает с важным видом, выглядывает в коридор.
— Людочка, — говорит командным голосом, — организуйте нам по кофейку и какаве, и можно пироженок и с конфетами, только не карамельки, а то мы не дуреем с этой пликормки, да, дядь Николай?
— Всё верно, малая, — усмехаюсь, —