— Малышка… — взмолился он, закрывая глаза и цепляясь за ту тоненькую ниточку самоконтроля, которую мне так хотелось разорвать.
— Я знаю, что ты уйдёшь. Я не прошу тебя передумать. И правда в том, что я лучше буду иметь тебя на то короткое время, которое у меня есть, чем не иметь тебя вовсе — Я вывернула сердце наружу и только молилась, чтобы он не швырнул его обратно мне в лицо. — Баш?
Он открыл глаза — ореховый цвет стал зелёным, и моё сердце забилось с такой силой, что, казалось, вот-вот вырвется из клетки, в которую я его заперла, когда он ушёл.
— Коснись меня.
Из его груди вырвался низкий рык, и он метнулся вперёд, овладевая моим ртом с открытой жадностью и намерением. Его язык двигался с идеальной точностью — точно так же, как он, без сомнения, собирался трахать меня — пока его руки не захватили мои бёдра, мягко сжав. Всё закружилось, мир расплылся, пока я не оказалась прижатой к стене, мои ноги обвили его талию, и я ощутила, как его твёрдая эрекция уткнулась точно туда, где я его хотела. Он прижал ладони к моему лицу, наклонил его, целуя меня глубже, жёстче.
Я прижалась к нему, пытаясь унять это пульсирующее желание, которое никак не отпускало. Чёрт, оно не стихало с тех пор, как он появился в городе — будто тело помнило всё, на что он способен, и было готово к нему в любую секунду, стоит ему только сказать.
Ну так вот. Сейчас я сказала.
Удерживая меня у стены, он провёл рукой по моему бедру, поднимая платье вместе с движением. Спасибо тебе, Боже — я сегодня не надела колготки. Его губы скользнули к моей шее, найдя то место под челюстью, от которого я моментально распалялась, а пальцы легко прошлись по моим кружевным трусикам.
Один балл за удачный выбор нижнего белья.
— Черт, детка. Ты вся мокрая, — простонал он, вызывая во мне новую волну тепла.
— Только для тебя. Всегда для тебя, — призналась я, потянув его за волосы, чтобы вернуть его губы к моим.
Он поцеловал меня, заглушая мой вздох, когда его большой палец коснулся моего клитора. Затем я оторвала губы, чтобы вдохнуть, пока он поглаживал меня круговыми движениями, и желание закручивалось спиралью, зарождаясь глубоко внутри, где я отчаянно его хотела. — Вот так, — прошептал он, найдя ритм, который заставил меня откинуть голову назад к стене и выгнуть бедра в его руки. — Боже, ты прекрасна, Эмми. То, как ты чувствуешься под моими пальцами, такая горячая, влажная... ты идеальна. Ты всегда была идеальной.
Он двумя пальцами погладил мой клитор, и я выгнула спину. — Баш!
— Да, черт возьми, именно так, — похвалил он. — Кончи для меня, Эмерсон.
Это было невозможно. Никогда раньше это не происходило так быстро. Но потом это случилось. Напряжение, нараставшее во мне, достигло предела. Он ввел палец внутрь, одновременно ласкал мой клитор, и я взлетела, крича его имя.
Боже, я почти забыла, каково это — так отчаянно нуждаться в ком-то, что тебе плевать на последствия — нуждаться в Баше.
Он переместил нас к своему столу, и моя задница коснулась прохладного, отполированного дерева за секунду до того, как он снял с меня трусики. Я стянула с него шорты, остановившись, чтобы полюбоваться каждой линией его развитых мышц. — Баш, ты невероятный, — прошептала я, проводя пальцами по линиям, которые вели к его члену.
— Потом, — пообещал он, заставив меня замолчать поцелуем. — Сейчас я нуждаюсь в тебе, Эмерсон. Пожалуйста. Боже, пожалуйста.
Я подняла руки, и новая волна желания накрыла меня от его слов, от его отчаяния. Он расстегнул молнию, затем осторожно стянул с меня платье через голову, и его рот слегка приоткрылся, когда он увидел подходящий к нему кружевной бюстгальтер. — Совершенство.
Быстрым движением он снял мой бюстгальтер, и на его место пришла теплота рук Баша, который обхватил мои груди, а затем нежно потянул за чувствительные соски. Затем его губы оказались там, его зубы скользили по вершинам, его рот сосал и ласкал меня, пока я не заерзала на столе.
— Я хочу тебя, — прошептала я, потираясь о его эрекцию, а пальцами лаская линию его плеч, любуясь глубокими цветами его татуировок в виде пламени.
Он застонал. — В следующий раз, — пообещал он мне, вставая. — Я буду лизать каждый твой изгиб, поклоняться тебе, пока ты не кончишь на мой язык.
Мои бедра задрожали, его слова вернули меня в состояние безумия. — Сейчас, Баш. Сейчас.
Он потянулся к ящику стола, и через мгновение, разорвав фольгу, надел презерватив и приготовился войти в меня. — Эмерсон?
— Боже, да, Баш. Миллион раз, да.
Он вошел в меня одним плавным движением, проникая сквозь мои складки с восхитительным трением, от которого я застонала.
— О, чтоб меня, детка. Черт, не двигайся, — простонал он мне в шею, когда мои ноги обхватили его бедра, а угол наклона стола оказался абсолютно идеальным. — Мне нужно, чтобы это длилось дольше. Мне нужно больше. Мне нужно...
Я прижалась к нему. — Возьми меня, Баш. Трахни меня. Люби меня. Все, что тебе нужно. Просто сделай это сейчас.
Он схватил мою задницу одной рукой, а голову другой, целуя меня, когда начал двигаться, покачиваясь во мне сначала мягко и медленно, пока капли пота не образовались от его сдержанности. — Я скучал по этому. Я скучал по тебе, — сказал он, поцеловав меня еще раз, и мое сердце растаяло, а остальная часть меня горела в огне, которым были мы.
Его бёдра двигались быстрее, жёстче, и я ловила каждый его толчок, двигалась вместе с ним, навстречу ему — всё, лишь бы услышать эти звуки с его губ, увидеть, как он сдаётся мне, пока во мне нарастал второй оргазм. Он отдал мне всё, вцепившись взглядом в мои глаза — зелёные, полные дикого желания — и начал вбиваться в меня с силой, одновременно скользнув рукой вниз, чтобы нежно ласкать мой сверхчувствительный клитор. — Я хочу, чтобы ты снова кончила, Эмерсон. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь. Боже, детка, ты убиваешь меня.
Он нежно нажал на мой клитор, и мое тело сжалось вокруг его, когда оргазм пронзил меня, глубже и дольше, чем первый, отрывая меня от всего, что я думала, я знала, пока не остался только Баш и то, как сильно я все еще его люблю. Все еще нуждаюсь в нем. Я крикнула его имя, когда он толкнулся один раз, два, а затем задрожал внутри меня,