— Ты хоть понимаешь, насколько это по-детски — бросать трубку человеку, с которым ты договорилась сотрудничать? — спросил он таким ровным и невозмутимым голосом, что меня это только больше разозлило.
— Удовольствие, которое мне это приносит, с лихвой окупает то, что может показаться недостатком зрелости, — а может, я просто наслаждалась тем, что могу повесить трубку. Впервые за шесть лет я не была ни у кого на поводу.
— На этой ноте, как насчет того, чтобы закончить в прекрасном фруктовом саду, где они устраивают пикник...
— Ноа, — предупредила я.
— И тут Джеймсона жалит пчела — нет, десятки пчел, а у него аллергия...
— Это не «Моя девочка»!
Мамины брови взлетели к потолку.
— Ты права, так что давай поговорим о том, как сделать так, чтобы у них был счастливый конец, за который читатели могли бы болеть.
— До свидания, Ноа, — я повесила трубку.
— Джорджия! — вскрикнула мама.
— Что? — я пожала плечами. — Я попрощалась. Не волнуйся. Он перезвонит завтра, и мы начнем все сначала, — мы ходили туда-сюда уже несколько недель.
— С книгой все в порядке? — спросила мама, усаживаясь на тот же стул, что и Ноа. Между нами все еще сохранялись неловкие отношения, но я полагала, что они всегда будут такими, и должна была признать, что мне было более чем приятно видеть ее здесь. Знание о том, что она планирует остаться до Рождества, ослабило напряжение и даже дало мне небольшую надежду на то, что мы сможем найти общий язык. Ведь теперь, когда бабушки не стало, были только мы друг у друга.
Я потерла участок кожи между глазами.
— Он все еще борется со мной за концовку.
— Это то, из-за чего все затягивается?
Открыв глаза, я обнаружила, что она смотрит на фотографию бабушки и дедушки Уильяма в рамке, когда ему было около двадцати лет. Я никогда не знала его — он умер, когда маме было шестнадцать. Я родилась меньше, чем через год.
— Ну, это, конечно, тормозит работу, поскольку он отказывается ее начинать, пока мы не договоримся, что должно произойти в конце, — никогда в жизни я не была так благодарна за условия контракта. — Будь его воля, все было бы в сердечках и радуге.
Мама наморщила лоб, оглядываясь на меня.
— Как и все остальные ее книги.
— В основном, — быстро взглянув на часы, я поняла, что у меня есть двадцать минут до запланированного разговора с адвокатами.
— И ты думаешь, это плохо?
Я повернулась в кресле на колесиках и взяла папку толщиной в два дюйма, которую моя юридическая команда доставила на прошлой неделе.
— Я думаю, что это неправильно для этой истории.
— Но разве он не... — мама сжала губы в плотную линию.
— Скажи это, — я открыла папку.
— Ну, он же эксперт, Джиджи. А ты... нет.
Я остановилась на середине переворачивания страницы, услышав это имя.
— Он вполне может быть экспертом в создании собственной истории, но если речь идет о Ноа Харрисоне и мне, если говорить о бабушке, то я бы сказала, что я эксперт, — страница перевернулась.
— Я просто думаю, что это немного нелепо — задерживать весь контракт из-за творческих разногласий. Не так ли? — она скрестила ноги, озабоченно наморщив лоб. — Не лучше ли покончить со всем этим, чтобы ты могла по-настоящему погрузиться в свою жизнь здесь?
— Мама, контракт заключен. Уже около месяца, — это было во всех новостях — слишком масштабно для того, чтобы держать это в тайне. Хелен принимала десятки звонков в день. Я никогда в жизни не была так рада уехать из Нью-Йорка. По крайней мере, здесь я могла пересылать электронные письма или отказывать в телефонных звонках людям, которые, как я знала, хотели получить доступ к рукописи.
В Нью-Йорке было невозможно выйти в туалет на коктейльной вечеринке без того, чтобы ко мне не подошел кто-нибудь из представителей индустрии по поводу бабушки. Впрочем, я всегда была с Демианом, так что, возможно, я просто посещала не те вечеринки.
— Значит, эта ваша маленькая... ссора с Ноа Харрисоном не мешает? — она наклонилась вперед.
— Нет. Все решено.
— Тогда почему аванс до сих пор не переведен на счет?
Мой взгляд метнулся к ней.
— Что?
Она заерзала, на ее лице появилось беспокойство.
— Я думала, что издатель должен был выплатить аванс, как только ты подписала контракт.
— Верно, но не все можно получить сразу. Это требует времени с их стороны, — мой живот сжался, но я проигнорировала это. Мама старалась изо всех сил, и я должна была дать ей шанс. Если я сделаю неправильный вывод, это только отбросит наши отношения назад.
— Что ты имеешь в виду?
В моей голове зазвенели тревожные колокольчики, но в ее взгляде не было ничего, кроме чистого любопытства. Может, она наконец-то проявила интерес?
— Он делится на три части. Подписание, передача, публикация.
— На три, — мамины брови взлетели вверх. — Интересно. И так всегда?
— Просто зависит от контракта, — я пожала плечами. — Первая часть должна поступить на твой счет со дня на день, так что следи за этим. Если она не появится, дай мне знать, и я попрошу Хелен все проверить.
— Я буду следить за этим, — пообещала она, поднимаясь на ноги. — Ты выглядишь так, будто готова к работе, так что я не буду тебе мешать и посмотрю, что Лидия приготовила нам на ужин.
Я беспокойно заерзала на стуле.
— Мама?
— Она повернулась в дверном проеме.
— Я рада, что ты здесь, — я сглотнула, надеясь убрать комок в горле.
— Конечно, Джи... — она вздрогнула. — Джорджия. Знаешь, после первого развода мне помогло общение с семьей, — ее улыбка дрогнула. — Тот развод отнял у меня что-то ценное, и только твоя бабушка поставила меня на ноги и напомнила, кто я есть. Стэнтон. Это был последний раз, когда я взяла фамилию мужа, — костяшки ее пальцев побелели на дверной ручке. — Никогда больше не отказывайся от своей фамилии, Джорджия. В том, чтобы быть Стэнтон, есть сила.
Мой телефон зажужжал от входящего звонка. Юридическая команда.
— Твоя фамилия? — догадалась я. — Это то, что взял первый?
Скажи мне. Скажи, что это стоило тебе меня.
— Нет. Я была наивной, когда сменила ее, но мне было двадцать. Он забрал мою надежду, — она указала на мой телефон. — Тебе лучше ответить, — легкий взмах ее пальцев, и она исчезла.
Точно.
Я нажала на кнопку ответа на звонок и поднесла трубку к уху.
— Джорджия Стэнтон.
* * *
Два