Лана всмотрелась вдаль, пытаясь разглядеть вершину. Но ее закрывал высокий утес. Когда они наконец выехали на ровную местность, она ее увидела. И ударила по тормозам. Весь восточный склон горы светился, и не могло быть сомнений, что это было за свечение. Она выскочила из кабины и забралась в кузов, к детям; встала в полный рост, чтобы разглядеть получше. Может, ей показалось? Но нет — свечение никуда не делось. Холодок пробежался по телу от пальцев ног до затылка. Вспомнились слова Коко: «Хочу, чтобы вулкан извергся!»
— Что вы там высматриваете? — спросил Бенджи.
Дети так и сидели, сбившись в кучу. Юнга лежала у их ног. Морозец кусал Лану за щеки.
— Встаньте и сами посмотрите!
Вечернее небо окрасилось оранжевым.
Коко встала и схватила Лану за руку.
— Нас опять бомбят японцы?
— Нет, детка. Мауна-Лоа извергается.
— Лава прольется и потопит нас? — в ужасе спросила Коко.
Мари напомнила:
— А разве ты сама громче всех не кричала, что хочешь, чтобы вулкан извергся?
— Я говорила про Килауэа!
— Значит, тебя услышали там, наверху, да неправильно поняли, — вмешалась Лана. — Лаве долго до нас ползти, и все зависит от точки извержения — она может повернуть в другую сторону.
Хотя точно предсказать было нельзя. Канатная лава разливалась быстро, образуя стремительные реки. И разумнее всего сейчас было повернуть к дому. Но они только что проехали час по холоду, чтобы добраться сюда, и зрелище завораживало.
— А родителей эвакуируют, если лава подберется близко?
— Конечно.
Из-за свечения половины звезд было не разглядеть. Лана в который раз убедилась, что последнее слово всегда остается за природой. Из лавы состояла эта земля, но лава же проглатывала все на своем пути: деревья, дороги, дома. А людям ничего не оставалось, лишь смириться. Может, этот урок хотела преподать ей жизнь?
Смирение.
Они стояли и смотрели на лаву еще минут пять, а потом девочки стали жаловаться, что им холодно. И как ни хотелось Лане остаться, марево в небе расползалось над горой.
— Надо спускаться. Простите, что притащила вас в такую даль, чтобы сразу повернуть обратно, но безопасность прежде всего, — сказала она.
Все так разволновались из-за извержения, что уже забыли, что не хотели ехать. Девочки беспрерывно тараторили, охали и ахали. Лана нашла самую яркую звезду и загадала желание. В последние месяцы жизнь ее не баловала, но кто знает, что будет завтра. Надеяться на любовь и счастье среди разворачивавшихся вокруг трагедий было абсурдно, но она не могла иначе.
— Чур я в кабину, — выпалила Коко.
— И я, — сказала Мари.
— И я, — добавил Бенджи.
Они сделали гнездо из одеял для Юнги в кузове, Коко уселась к Мари на колени, а Бенджи втиснулся между девочками и пассажирской дверью. Четыре теплых тела — и в кабине вмиг стало тепло.
На обратном пути мимо проехали два пикапа с включенными фарами. Но небо пылало так ярко, что фары уже никто бы не заметил. Бенджи с Ланой вышли из машины и сняли защитную пленку с фар. На тропе было много закрытых поворотов, и освещение бы не помешало.
Внизу у ворот национального парка сгрудились армейские джипы. Лана сбросила скорость и чертыхнулась про себя. По обе стороны дороги стояли солдаты в военной форме с винтовками, нацелив их на машину. Один из них вытянул руку, будто решил, что она проедет без разрешения.
— Стойте!
Лана остановилась и выключила фары. Солдат посветил фонариком ей в лицо и ослепил ее. И как она не догадалась, что они соберутся здесь? Юнга в кузове зарычала.
— Что вы здесь делаете, мэм? Гражданским запрещено выезжать на дороги после шести.
Лана прикрыла ладонью глаза.
— Сэр, машина забарахлила на горе, и мы не могли ее завести. Иначе спустились бы уже давно.
— У вас фары не закрыты. Это нарушение.
— Мы только что сняли пленку. У других проехавших мимо машин пленки не было, да и смысл, если вулкан извергается? Я бы надела пленку у ворот.
Столько солдат вокруг, сплошные подозрения и правила… Все это никак не укладывалось у нее в голове. До сих пор она не понимала, как хорошо им жилось в мирное время. Рядом захрустела лава. Из темноты вышел мужчина и подошел к машине с пассажирской стороны. Наклонился и заглянул в кабину.
— Пропустите, рядовой. Я знаю миссис Хичкок.
Этот голос.
— Майор Бейли! — воскликнула Коко.
— Привет, детка.
Лана повернулась к Гранту. Он улыбнулся ей краешком губ и произнес:
— Ну почему я не удивлен, что встретил тебя здесь?
Она пожала плечами.
— Дома не сиделось. Наверняка понимаешь почему.
Со стороны национального парка приблизилась еще одна машина. Грант отошел в сторону, постучал по дверной раме и сказал:
— Еще раз с Рождеством. Езжайте-ка прямо домой.
Лана поспешила уехать.
Подарок
Дома она уложила девочек спать, пожелала Бенджи спокойной ночи и рухнула на свой матрас. Теперь, когда Моти ушел, она могла бы передвинуть в свою комнату его кровать, но тогда Юнге не хватило бы места, а Лана уже привыкла спать с Юнгой.
В комнате было светлее обычного; вдоль стен, как незваные гости, мелькали тени деревьев. Лана подумала о Гранте. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы забыть обо всех событиях сегодняшнего вечера. По его лицу было сложно понять, что он чувствует. Тревожился ли он о них или просто рассердился, что они полезли на гору во время извержения? Как бы то ни было, ничего не изменилось. Он остался там, а она лежала здесь с тяжелым сердцем.
Засыпая, она услышала, как Джек где-то рядом прибивает половицы. Он строил тайную комнату. Она обрадовалась, увидев его, но почему он стучал молотком, когда она пыталась уснуть?
— Тише, — сказала она и, вздрогнув, проснулась.
Рядом зарычала Юнга.
— В чем дело, девочка?
Раздался резкий стук. Что-то ударило по стеклу. «Какого черта?» — подумала Лана. Стук повторился. Она вскочила и подбежала к окну, чуть не споткнувшись об одеяло. На лужайке перед домом стояла высокая фигура; в тусклом свете Луны она с трудом разглядела черты лица. Она открыла окно.
— Это ты?
— Я.
— Ты что здесь делаешь? — громким шепотом спросила она.
Его голос звонко прозвучал в ночной тишине.
— Пришел увидеться с тобой.
— Подожди. Сейчас выйду.
Накинув одеяло поверх ночной рубашки, Лана проскользила по коридору в носках, как