— Он может отказать?
— Согласится, куда денется, — усмехается Влад, охотно меня приобнимая. — Ему всё равно придётся как-то признать наш освещённый богами статус. К тому же у нас теперь есть во дворце доверенное лицо.
— Руслан, — киваю.
И понимаю, что божественное наследство связывает нас пятерых куда прочнее, чем кажется. И чуть не зарубивший меня при первой встрече мечом цесаревич неожиданно оказывается человеком, с которым можно иметь дело. Про Ярика и Марка даже говорить нечего.
Вот только каким боком в нашу тесную компанию приплело Нефёдова, кто бы знал…
— Постараюсь перед аудиенцией перекинуться с ним парой слов с глазу на глаз, — прикидывает Влад. — Надо окоротить ваших опекунов так, чтобы они опасались лишний раз дёрнуться. Жаль, что избавиться от них вовсе вряд ли получится.
— Ну почему же, — ехидничаю. — Нужно всего лишь дождаться тёмной ночи…
— Какая ты кровожадная, — смеётся Влад. — Мне это нравится.
Смотрю на него удивлённо:
— Тебе никто не говорил, что ты странный? Меня даже в моём родном мире считали… сложным человеком. А здесь я и вовсе словно белая ворона.
— Пожалуй… — Рудин ненадолго замолкает, будто собираясь с мыслями. — Зато ты никогда не сдаёшься, что бы ни произошло. И… на тебя я могу положиться.
Надо же, как у нас мысли-то сошлись!
Хотя тут нечему удивляться. Не мне одной было сложно в жизни. Рудин, с юности игравший в кошки-мышки с самим императором, тоже, наверное, многое повидал. Недаром и выглядит, и ведёт себя совсем не на свой возраст.
Из нас двоих, пожалуй, именно он кажется старше. Благоразумнее — так точно.
— А ещё ты красивая, — доверительно шепчет он мне на ухо, запуская по спине волну мурашек.
— Ты тоже… — поворачиваю к нему голову — и впечатываюсь ртом точно в его губы.
Я случайно, чесслово!
Но Влад, кажется, совсем не против подобных случайностей.
Наш второй поцелуй плавно перетекает в третий, четвёртый, пятый… Да кто их вообще считает! Рудин, войдя во вкус, смелеет всё больше.
А я… Я тоже от него не отстаю.
Если чему меня и научила жизнь в этом суматошном мире, так это тому, что пока есть возможность — надо ею пользоваться. Ведь в любой момент могут разверзнуться небеса, набежать монстры или обозлённые боги.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на сомнения.
Закономерно, что выспаться толком у нас не получается. Но организм у обоих не то чтобы против такого поворота. Наоборот — к ректору мы врываемся бодро, чуть ли не с ноги.
Влад коротко рассказывает о наших планах.
Юсупов согласно кивает, затем встаёт из-за стола. Церемонно целует мне ручку. Хлопает Влада по плечу — и вдруг крепко обнимает.
— Поздравляю, — произносит растроганно. — Помогу вам, чем смогу.
— Нет уж, — Рудин, тем не менее, обнимает ректора в ответ. — Мы сами разберёмся.
— Не спорь, — качает головой Юсупов. — Тем более, что на аудиенцию к императору мы едем все вместе. И… Нефёдов.
— Что с ним будет? — отчего-то судьба бестолкового наследника меня беспокоит. Расчувствовалась с недосыпу, не иначе.
— Император решит, — пожимает плечами Юсупов. — Скорее всего, отправит куда-нибудь подальше от столицы.
Ну да. Убрать нелояльного императору наследника куда подальше — самый логичный ход. Подозреваю, что прикончить им понравилось бы гораздо больше, но тогда нарушится божественный замысел.
В поездку собираемся быстро — завтракаем и забираем у Самого наряды для аудиенции. В обычной курсантской форме к императору на приём почему-то неприлично.
Ехать недолго, всего пару часов. Но карета у нас одна, поэтому настроение портит мрачный Нефёдов, который сидит, нахохлившись, будто грач. Даже вечная улыбочка Марка блекнет, когда он смотрит на бывшего преподавателя.
Разговор не клеится, так что я делаю самое логичное, что можно сделать в моей ситуации: сплю на плече у Влада. И просыпаюсь только после того, как мы прибываем на место.
Императорский дворец выглядит как… дворец. Ощущение, будто мы оказались в музее, где устроили костюмированную реконструкцию.
Нас провожают в гостевые комнаты, чтобы мы могли привести себя в порядок и переодеться.
Влад, как и обещал, убегает на полчаса раньше назначенного времени. Меня же провожает до нужного места немолодой надменный слуга. Наверное, у его должности есть другое название, но я не в курсе.
В комнате, где мне велено дожидаться остальных, нет никого, кроме сидящего у стенки Нефëдова.
— Отлично выглядишь, Иванова, — насмешничает он. — Выспалась что ли?
Почему-то его ухмыляющаяся физиономия жутко бесит.
— А ты, я смотрю, рад, — шиплю сквозь зубы. — Надеешься, видно, выйти сухим из воды.
— Ни в коем случае, — отвечает он безмятежно. — Император совсем не такой добряк, как ты считаешь.
— Я не…
— У него всегда свои планы, Иванова, — зловеще усмехается кучерявый. — И вы со своим наследием тоже можете в них не вписаться.
Расспросить, что он имеет в виду, я не успеваю. Бесшумно появившийся слуга уводит Нефëдова прочь.
Вот ведь… грач! Каркнул — и в кусты. А мне — волнуйся теперь.
Хорошо, что появление Влада немного успокаивает. Он кивает, как бы говоря, что с цесаревичем договорился.
Но обсуждать, понятное дело, тут ничего не стоит. Тем более, что Юсупов с Марком тоже уже на месте, а императорский слуга приглашает на встречу с императором.
Зал, в котором мы оказываемся, не слишком большой. Предназначен, видимо, для достаточно приватных встреч.
И, наверное, не самых приятных.
По крайней мере, именно об этом говорит выражение лица крупного представительного мужчины, который нас там ожидает.
Глава 27. Огарёвы-Рудины
Мы дружно входим и встаём перед недовольным мужиком по струнке. Ведь никаких стульев, кроме императорского, в помещении не предусмотрено.
Кланяемся вслед за ректором, да так и замираем. Нужно дождаться, видимо, монаршьего дозволения подняться. Только этот индюк напыщенный отчего-то медлит.
А спина-то, между прочим, не казённая!
Наконец в помещение заходит кто-то ещё. Быстро проходит мимо и встаëт рядом с императором.
— Что ж, — в голосе его величества чувствуется еле сдерживаемая мощь. — Дозволяю подняться.
Все мои спутники, включая Марка, выглядят невозмутимо. А вот я не могу сдержать вздох облегчения, когда разгибаю спину.
Вопиющее нарушение этикета, видимо. Из-за правого плеча императора мне делает