Да, я потеряла свою привычную жизнь. Но взамен приобрела нечто намного более важное…
Знакомые комнаты без Ярика кажутся пустыми.
К горлу снова подкатывает ком, но белый конверт на кофейном столике отвлекает внимание на себя.
Письмо от няни? Надеюсь, у неë всё в порядке.
«Привет тебе, любезный друг и дальний мой родич Саша Пушкин, — письмо начинается традиционно. Но продолжение заставляет меня нахмуриться. — Пишу к тебе с дурными новостями. Барин наш, наследник Ярослав Павлович, совсем плох стал. Боюсь, долго не протянет. Да и здоровье сестры его оставляет желать лучшего…»
Кажется, опекуны, не сумев отыскать нас с братом, решили сделать ход конëм — объявить о нашей смерти. Возможно, рассчитывают нас выманить. Возможно — надеются захапать братово наследство целиком.
Вот уж, не было печали…
Предыдущая владелица тела была не в курсе юридических тонкостей, а мне разбираться в них совсем некогда. Может, с ректором посоветоваться?
В дверь стучат, выбивая меня из тяжких раздумий.
На пороге обнаруживается Влад.
— Как ты? — спрашивает, цепким взглядом изучая моë заплаканное лицо.
Пожимаю плечами и приглашающе отступаю с прохода:
— Жить буду… Зайдëшь?
Мне и в самом деле хочется обсудить с ним сложившуюся с опекунами ситуацию. Отчего-то кажется, что он поможет найти выход. Да и поцелуй этот…
Знаю-знаю, не стоило тогда давать себе волю. Просто… Так получилось. Сражение, опасность, нежданное спасение — кто в такой обстановке не расчувствовался бы? Ему, наверное, и самому неловко.
Но по виду Влада так не скажешь. Он спокойно входит и с любопытством оглядывается по сторонам. Никак не комментирует увиденное, просто усаживается на диван.
— Завтра едем в Москву, — сообщает, слегка нахмурившись. — Сам император вызывает.
Ну вот, только этого нам не хватало! С другой стороны, цесаревич наверняка обо всём доложил. Естественно, что земному монарху очень хочется взглянуть на божественных наследников.
Ну а вдруг мы чего недоброе замышляем?
— Нам стоит опасаться? — присаживаюсь напротив.
Влад тяжело вздыхает:
— Как знать. Император… человек сложный. Никогда не угадаешь, что у него на уме.
Ну, на таком посту, наверное, это не удивительно. С другой стороны, пусть попробует нам что-нибудь сделать. Дыя прищучили, а у с обычным человеком справиться — дело техники.
Влад вдруг усмехается:
— Страшно спросить, о чём ты думаешь. Опасаться, видимо, нужно не нам, а самому императору.
— А пусть не лезет, — возвращаю усмешку. Но тут же становлюсь серьёзной. — Меня пока больше беспокоит наследство Ярослава. Вернётся, боюсь, к пустому корыту.
Отдаю Владу нянюшкино письмо. Он быстро прочитывает и откладывает его в сторону. Задумчиво трёт вечно заросший подбородок.
— Ну… — тянет будто бы нерешительно. — Во-первых, ты можешь по-настоящему выйти замуж.
— За кого?! — мои глаза от неожиданности чуть не на лоб лезут.
— А что, не за кого? — в голосе Влада слышна жуткая обида. Да что там! Смертельная.
Почему-то на ум приходит Юсупов. Открываю рот, чтобы сообщить об этом Рудину. И закрываю, вдруг догадавшись, кого он имеет в виду.
— Ты не обязан, — мотаю головой. — Да и зачем тебе, Влад? Я из другого мира, намного старше. Здесь у меня ничего нет. Ты можешь…
Замолкаю, потому что Влад берëт меня за руки. Какие же всë-таки тëплые у него ладони!
— Перед тем, как уйти, твой брат спрашивал меня о матримониальных планах, — произносит Рудин, осторожно поглаживая мою кожу большим пальцем. — Без главы рода, даже неполноправного, тебя могут взять в оборот. Особенно если привлекут кого-то высокопоставленного.
— Так это он тебя попросил, — тяну я. И что-то слишком много разочарования в моëм голосе.
— Он просто обрисовал ситуацию, — качает головой Влад. — И заставил задуматься о будущем. Да, я не самая завидная партия, Вера. И родство с императорской семьёй — скорее недостаток, чем достоинство. Но… ты всегда на меня сможешь положиться, клянусь.
Рудин смотрит решительно, словно прожигая меня глазами. На его загорелых щеках проступает трогательный румянец. А я…
Сколько раз я получала признания? Много. А предложения руки и сердца? Тоже немало.
Больше всех в своë время расстарался, конечно, бывший супруг. Ресторан, букет, кольцо с бриллиантом — всë как тогда было модно.
«Как в кино».
Только вот жизнь — не красивая картинка. Что толку в романтике, если на человека нельзя банально положиться? Если жизнь с ним похожа на прогулку по минному полю?
Сколько ни оберегайся, а когда-нибудь рванëт обязательно.
Но с Владом всё по-другому. Его слова ни разу не расходились с действиями. Он выручал и поддерживал даже тогда, когда я об этом не просила.
А ведь пережили мы вместе столько, что на всю обычную жизнь хватит, и даже останется.
Пока молчу, Рудин всё больше мрачнее. И только собираюсь ответить, как он добавляет:
— Не переживай ты так. Брак будет временным. До тех пор пор, пока Ярослав не вернётся.
Ах, вот он что в виду имел! А я-то, дура, губу раскатала!
Зыркаю на него злобно:
— Ни за что! Я категорически против!
Влад поджимает губы и отпускает мои руки, которые до сих пор держал.
— Что ж, — произносит с напускным безразличием. — Чего-то подобного я ожи…
— А ты как думал! — распаляюсь я. — Ни о каком фиктивном браке не может быть и речи! Если не собирался по-настоящему, так нечего предлагать!
— Я предложил! — начинает злиться и Рудин. — А ты молчишь!
— Должна же я хоть чуть-чуть подумать! — рявкаю. — Для приличия! Или сразу надо орать, что я согласна?!
Сердито пыхтим, уставившись друг на друга.
— Давай поженимся, — бурчу в сторону, чуть успокоившись. — Так и правда будет лучше всего. А не понравится…
— Понравится! — убеждённо отзывается Влад, пересаживаясь на мой диван и снова цапая меня за руки. — По-другому быть просто не может.
— Экий ты наивный, — усмехаюсь, высвобождая одну ладонь и ероша вечно лохматую Владову шевелюру. Надо же, а его волосы куда мягче, чем кажется на вид.
Отстраняюсь, внезапно припомнив обстоятельства своего появления в этом мире:
— Только в храм мне идти что-то не хочется. Да и Перун всё равно…
Влад кивает с таким видом, будто всё уже обдумал и решил:
— Вряд ли нам, как наследникам, нужны такие формальности. Боги всё равно говорят с нами напрямую. А вот дозволение императора испросить придётся.