– На детекторе лжи готова подтвердить свои слова? Обвинение в изнасиловании – это очень серьёзно. Ребята пробили: у твоего Кощеева только недавно все поперло. Этим заявлением ты парню жизнь загубишь… Хорошо подумай – ребенка ведь ждешь. Наверняка его. Лиз, не порть себе карму. Пора остановиться…
На том конце установилась загробная давящая тишина. Только было слышно её рваное дыхание. Убрав телефон от уха, я положил его на стол, переключаясь на громкую связь.
– …Ну так что? Поедем на детектор? – повторил я свой вопрос.
Так ничего и не ответив, она отключилась.
Поморщившись, я откинулся на спинку офисного кресла, бездумно уставившись в окно. Похоже, моя бывшая окончательно завралась и переиграла саму себя.
Кощеев. Ну, хохма.
Я пожелал чуваку бессмертия, потому что Лизка даже мертвого заебет. Хотя после обвинений в насилии он вряд ли захочет продолжать с ней случки, если хоть немного себя уважает.
Ну а мне, чтобы окончательно с ней развязаться, оставалось только дождаться результатов генетической экспертизы, и почему-то я даже не сомневался, какими они будут. К слову, в кадрах уже готовили приказ об ее увольнении из нашего холдинга.
Телефон вновь завибрировал. Уставившись на имя входящего абонента, я удивленно вскинул бровь. Звонил Безруков. А этому-то что надо?
– Слушаю! – не смог скрыть беспокойства в голосе.
– Алина в больнице…
– Что с ней? – я так резко поднялся, что кресло ударилось в стену.
– Будет правильно, если она сама тебе все расскажет. Я забронировал билет на ближайший рейс до Сочи. Поторопись!
Глава 32
POV Алина
Медленно разлепляя веки, я посмотрела в окно – над городом сгустились чернильные сумерки. Должно быть, уже был поздний вечер. Неужели я столько времени проспала? С трудом поворачивая затекшую шею, я осмотрелась: в палате никого не оказалось, но я слышала приглушенные голоса за дверью.
Мысленно я перенеслась во вчерашнее утро: проснулась в абсолютно разбитом состоянии, с адской головной болью. Еще и от запаха вкуснейшего эклера, приобретенного накануне вечером после того, как Кирилл отправился в аэропорт, меня начало мутить.
К сожалению, в таком разобранном состоянии я не могла работать с детьми. Поэтому поменялась с одним из тренеров, а сама осталась отдыхать в номере в полном одиночестве, маясь от скуки.
Вдруг я сообразила, что «красные дни» в конце ноября так и не пришли, и пусть, как любил поглумиться Воронов, я не была сильна в подсчетах, вырисовывалась вполне приличная задержка.
Я сделала заказ в онлайн-аптеке, и к вечеру все-таки отважилась пройти самое важное в жизни «тестирование». А потом еще минут тридцать ревела в ванной…
Столько оттенков радости я испытывала впервые. Коктейль из чувств был сумасшедшим. На некоторое время меня буквально затопило безграничной любовью к этому крошке размером с зернышко. Я прочувствовала ее каждой клеточкой своего тела, и несмотря на слабость и отвратительное самочувствие, все мои страхи моментально развеялись. Отчаянно захотелось поделиться этой новостью с Кириллом, но он только улетел обратно в Москву, а зная характер любимого мужчины, я понимала, что он все бросит и снова примчится ко мне. Эгоистично было бы заставлять его жертвовать ради меня работой. В конце концов через несколько дней смена лагеря закончится, и я вернусь домой.
Тем более хотелось сообщить Кириллу эту новость лично, глядя в глаза, наслаждаясь каждым оттенком его реакции, ведь он мечтал, чтобы именно я подарила ему первенца.
Похоже, так и будет – на днях выяснилось, что история Лизы шита белыми нитками, и с очень большой вероятностью мой Кирилл не имеет никакого отношения к ее ребенку. Осталось только дождаться результатов генетической экспертизы.
Однако я не хотела больше забивать этим голову. Мы с Вороновым уже все для себя решили, и результат анализа, определяющего отцовство, на наши отношения никак не повлияет.
С утра, почувствовав себя вполне удовлетворительно, я решила вместе с одним из отрядов прогуляться до ближайшего парка. Благо даже в декабре погода в Сочи радовала ласковым солнцем. Вот и сегодня выдался погожий денек – грех было отсиживаться в номере, особенно учитывая мое нынешнее положение.
Мы прекрасно проводили время с другими вожатыми и детьми, пока я, поскользнувшись, нелепо не растянувшись на асфальте. Неуклюжая идиотка! И хоть пальто немного смягчило падение, тем не менее вскоре низ живота начало потягивать.
Я вернулась в санаторий, чтобы отлежаться, однако спустя немного времени к ноющей боли добавились скудные коричневые выделения.
Вот тогда-то я и перепугалась…
Позвонила Егору и все ему рассказала. Хорошо, что друг не стал тянуть: вызвав скорую помощь, он сопровождал меня в местный перинатальный центр, где меня сразу же отправили на УЗИ.
Беременность подтвердилась. Срок был совсем небольшой, однако сердечко уже билось. Маленькое и сильное сердце нашего малыша.
А я уже успела его подвести…
Увы, падение спровоцировало маточный тонус, и врач, настояв на моей госпитализации, нацарапала в заключении неутешительное: «Угроза выкидыша».
Судорожно вздохнув, я уставилась на прикроватную тумбочку, положив руки на живот. Некоторое время я боялась пошевелиться и постоянно к себе прислушивалась. К счастью, живот больше не болел.
Отоспавшись, я определенно почувствовала себе гораздо лучше и молилась, чтобы с малышом все было в порядке.
Нестерпимо захотелось услышать голос Кирилла.
Протянув руку, я взяла с тумбочки телефон. Не так я планировала рассказать Воронову о своей беременности, совсем не так… Я сглотнула, борясь с подступавшими слезами.
Внезапно из коридора донеслись крики.
Нахмурившись, я приподнялась на локтях.
Однако шум голосов на повышенных тонах становился лишь отчетливее.
Что там происходит?
Мне вдруг показалось…
Нет, не может быть…
Кирилл?
– МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ПРИЕМНЫЕ ЧАСЫ ДАВНО ЗАКОНЧИЛИСЬ… – далее неразборчиво…
Крики. Маты.
Звуки потасовки.
Снова шум.
Это ведь перинатальный центр…
Господи, что он устроил?
– ТАМ МОЯ ЖЕНА! ДАЙТЕ МНЕ ЕЁ УВИДЕТЬ, КОЗЛЫ!
Жена!
Снова какая-то возня… Отборная мужская брань. Звуки борьбы.
Драка?!
Господи… Да что там творится? А мне ведь даже вставать нельзя…
– ХОТЬ НАРЯД ПОЛИЦИИ ВЫЗЫВАЙТЕ! Я ВСЕ РАВНО НИКУДА ОТСЮДА НЕ УЙДУ…
Наконец, дверь в мою палату с шумом распахнулась…
Запыхавшийся и растрепанный, в пуховике нараспашку, Кирилл ввалился внутрь, а за ним, крича и размахивая руками, вбежали несколько охранников. У одного расцветал яркий синяк под глазом, а у второго на щеке…
О-ох!
Только все это вдруг отошло на второй план, когда я словила испуганный, полный волнения взгляд моего Кирилла.
Мы зависли друг на друге.
Так остро.
Глаза в глаза.
И снова.
Сердце птицей взметнулось ввысь…
Ты – моя мания, Воронов Кирилл.
– Парень, ты немедленно должен