— Ты не посмеешь! — кричит Лейла ему в лицо, но уже не так уверенно. На её лице испуг. Она явно не ожидала такой реакции от Ярослава. Их семьи слишком долго вмешивались в их отношения, и она привыкла к тому, что он терпит любые её выходки.
— Хочешь испытать меня? — рокочет Ярослав. — Думала, так и будешь жить безнаказанной? Всё тебе простится?
— Мой отец не позволит тебе…
— Ничего он не сделает! — перебивает Ярослав. — Времена, когда он дёргал за ниточки, и все прыгали, уже давно прошли. Ты теперь сама по себе и будешь платить по своим счетам…
Он держит Лейлу за плечи, не позволяет вырваться. Они сражаются взглядами, вызывающими, почти ненавидящими. Стоят так несколько секунд — напряжённые, словно окаменевшие в этом остром противостоянии.
Я не могу разобрать, что он говорит, слышу только дрожь его голоса, низкую и глухую, похожую на рык. Лейла пытается что-то возразить, отводит взгляд, но он не отступает.
Я даже не уверена, понимаю ли увиденное. Сердце грохочет, в голове пусто и звонко, как в нежилой комнате после хлопка двери.
И как будто этого мало — Ярослав поворачивается ко мне.
Медленно.
Осознанно.
Правой рукой он сжимает подбородок Лейлы, заставляет её повернуться и посмотреть на меня. Потом показывает на меня пальцем.
И этот жест — прямой, жёсткий, почти обвиняющий — заставляет меня замереть.
Я не знаю, что он собирается сказать.
Но предчувствую, что сейчас всё рухнет окончательно.
— Вот эта женщина, — произносит Ярослав злым, рокочущим голосом, указывая на меня. — Рита всё для меня. Всё. Я всю жизнь её люблю. Только её. И ты об этом знаешь, всегда знала.
Он говорит так, будто ставит каменную печать каждым словом. Лейла дёргается, вскидывает подбородок, но он не дает ей отвернуться.
— Мы с тобой были в хороших отношениях, Лейла. Мы были партнёрами. Иногда я даже хотел верить, что мы стали друзьями. Но теперь я понимаю, что ошибался. Ты никогда не была моим другом.
Он делает короткую паузу, холодную, стальную.
Лейла судорожно глотает воздух, как будто готовится к удару.
— Если ты беременна, — продолжает он, — то ты совершила преступление. Это кража. Подлог. — Он снова разворачивает Лейлу лицом ко мне. — Не отворачивайся. Смотри на Риту. Ты ведь приехала сюда для того, чтобы испортить ей жизнь. И мне тоже. Так что теперь поздно отворачиваться. Смотри на неё и скажи правду, беременна ли ты.
— Да, я беременна! — выкрикивает Лейла, её голос срывается на рыдание, на истерический всхлип.
— Если так, — Ярослав не повышает голос, но в нем металл, — то ты не могла забеременеть от меня. Потому что мы с тобой не были вместе уже долгие месяцы. — Он наклоняется ближе, смотрит ей в глаза. — Будешь и дальше врать или признаешься, что пытаешься испортить нам с Ритой жизнь?
— Я не вру! — снова кричит она, но её взгляд тут же стреляет в сторону, вниз, туда, где легче спрятать правду.
— Тогда это может значить только одно — ты совершила подлог. Мне позвонить в клинику? Прямо сейчас? — Спокойствие в его голосе пугает. — В клинику, где нам помогли зачать Тимофея. Что они мне скажут? Что ты натворила?!
Он смотрит на неё так, будто снимает её защиту, слой за слоем, нещадно. Судя по выражению ужаса на лице Лейлы, она не ожидала, что Ярослав будет так откровенно говорить в моём присутствии. И что он так прямо и необратимо встанет на мою сторону и обрушит на неё обвинения.
— Я сказал тебе, что не могу больше продолжать фарс, в который превратился наш брак, и ты стала мне угрожать, что заставишь меня вернуться. Ты решила воспользоваться тем, на что не имела права. — Голос Ярослава становится тише, но жёстче. — Не ожидала, что я заговорю об этом при Рите, да? Думала, что я проглочу твою ложь и снова притворюсь, что всё хорошо, потому что испугаюсь твоего отца? Зря ты так думала. Всё закончено, Лейла. Ты явилась, чтобы отравить Рите жизнь, поэтому она заслуживает того, чтобы знать правду о том, что ты сделала. Мы воспользовались ЭКО, чтобы родить Тимофея, и у нас оставались возможности завести других детей. Я был категорически против, потому что знал, что не буду больше жить с тобой. Не могу. А ты угрожала, что сделаешь это одна, а когда забеременеешь, заставишь меня вернуться и снова жить одной семьёй. Если ты беременна, значит, ты нашла способ обмануть врачей, и они поверили, что я подписал согласие… Или ты нашла способ кого-то подкупить. В любом случае ты совершила преступление, пошла против моего согласия… Мне звонить в клинику? — Он делает шаг ближе, нависает над ней и достаёт телефон.
Лейла опускает голову.
— Подлога не было. Врачи отказались мне помочь без твоего согласия. — Её слова еле слышны.
Заметно, как плечи Ярослава расслабляются от облегчения.
Снова смотрю на живот Лейлы. Она не худенькая, но, возможно, что-то подложила на живот, чтобы выглядеть убедительней. Теперь её расчёт понятен. Когда они поженились, это было слиянием больших и равных компаний, поэтому слово её отца имело большой вес. Лейла до сих пор убеждена, что может давить на Ярослава через упоминание отца. Однако она в этом просчиталась, как и в том, что он слова озаботится общественным мнением и испугается слухов. Она была убеждена, что, узнав о мнимой беременности, он хоть и неохотно, но вернётся к ней, чтобы избежать скандала, и она получит всё, что хотела. А там уж как-нибудь разберётся с проблемой — сделает так, чтобы Ярослав подписал форму, и забеременеет по-настоящему…
Однако она просчиталась. По-крупному. Их отношения дошли до точки невозврата, и Ярослав больше не станет ей потакать.
— Значит, ты не беременна, не так ли, Лейла? — спрашивает Ярослав тяжёлым, напряжённым голосом.
В этот момент Лейла теряет самообладание.
Не выдерживает, срывается, перестаёт контролировать себя. Необратимо и внезапно.
Её лицо искажается яростью. Она резко отталкивает Ярослава от себя и тут же бросается обратно, бьёт его кулаками в грудь, снова и снова, как ребёнок, который не знает, куда деть свою боль.
— Нет, я не беременна! Я ненавижу тебя! Ненавижу! — кричит она, захлёбываясь слезами. — Почему ты не женился на мне сразу, как обещал?! Почему связался с этой… женщиной? Ты должен был любить меня… только меня! — Удары сыплются быстро, неритмично, в каждом — боль, истерика, разрушение. — Из-за тебя всё стало плохо! Из-за тебя