— Зачем тебе? — спрашивает Александра подозрительно, когда слышит, о чем я говорю с первым из них.
— Я должна составить новый тарифный план.
— Зачем?
— Поручение Росса.
Саша снова меняется в лице. Поднимается со стула и обходит стол, останавливаясь около моего.
— Почему я об этом узнаю вот так?..
— Наверное потому, что всю прошлую неделю была на больничном? — вскидываю взгляд.
— Ксюша!..
— Что?!
— Что происходит? Какой еще тарифный план? Зачем?..
— Затем, что старый не эффективен.
— И нам поручили разработать новый?
— Мне поручили, — поправляю я.
— Почему только тебе?
— Сходи и спроси у него!
Уперевшись обеими ладонями в мой стол, она подается вперед. Я тоже.
— Я сама, — цедит она тихо, — Сама придумаю эти тарифы.
— Если Росс подтвердит, что хочет увидеть их в твоем исполнении, то пожалуйста.
Снова звонок, и наша зрительная сцепка разрывается. Колесник поднимает трубку и заметно бледнеет.
— Да, Давид Олегович... эмм... я помню, да... Хорошо.
Отключается и смотрит на меня.
— Сказал, чтобы ты к нему зашла. Сейчас же.
— Черт...
— Договоры возьми! Пусть подпишет.
Глава 18
Ксения
Бетонная плита, опустившаяся на мою грудь со словами начальницы не отпускает, пока я иду по коридору с папкой в руках, пересекаю приемную и подхожу к столу Валерии.
— Доброе утро, — улыбается она, — Снова к Давиду Олеговичу?
Ее многозначительное «снова» режет ухо, а мои нервы и без того, как натянутые тонкие струны. Задень — зазвенят. Я приглаживаю волосы и спрашиваю:
— А что? Какие-то проблемы?
Агрессирую, прекрасно понимая, что перегибаю, но во мне растет потребность во что бы то ни стало защищаться, которую я не могу игнорировать.
— Нет, — качнув головой, отводит взгляд и возвращается к тому, чем занималась, — Он у себя.
Я подхожу к двери и, стукнув для приличия два раза, сразу ее открываю. Росс, сидя вполоборота ко мне, говорит по телефону. Бросает на меня взгляд и кивком приглашает войти.
Ступив через порог, шагаю по ковролину и останавливаюсь около стола.
Давид, слушая собеседника, поворачивает голову и смотрит на мои бедра. Я закрываюсь от него папкой, и тогда его взгляд ползет выше — мажет по талии и застревает на груди.
Он слишком многое себе позволяет, его поведение недопустимо, но я не шевелюсь. Пусть пялится, если хочется.
Закончив разговор, от отключается и, положив телефон на стол, наконец, поднимает взгляд к моему лицу.
— Что это?
— Договоры на подпись, — отвечаю я и кладу папку рядом с его рукой.
— Присядь, Ксения.
В моей груди вибрирует от нервного перенапряжения, вместе с тем внутри снова зреет протест на все, что исходит от него. Нелогичный и отчасти детский, но я пока не знаю, что с ним делать.
— Я постою, — отвечаю, глянув на циферблат часов на запястье.
Развернувшись к столу, Росс упирается в него локтями и кладет подбородок на сцепленные в замок руки.
— Ты растеряла свои мягкость и доверчивость, Ксения.
Как кипятком в лицо. Мне есть, что на это ответить, но я ни за что не стану говорить с ним на эти темы.
— Ты за этим меня вызывал?
— Мне интересно, — игнорирует мой вопрос, — Ты со всеми такая колючая или только со мной?
— И тебе настолько нравятся мои колючки, что ты дергаешь меня к себе с поводом и без?
— Нет, — отвечает негромко, — Прежней ты мне больше нравилась.
— Значит, эти пять лет прошли не впустую.
Мы замолкаем, и наши взгляды спаиваются до потрескивающих электрических зарядов в воздухе. Я вижу в его темных глазах наше прошлое. Болезненное, сладко — горькое. Кипящую лаву под ледяной коркой.
Пугаюсь до спазма в животе и машинально пячусь.
Давид приходит в себя первым. Втянув ноздрями воздух, откидывается на спинку стула и касается пальцами узла галстука.
— Что ты решила?
Я следую его примеру — мысленно отряхиваюсь от налипшего на меня наваждения и прерываю наш зрительный контакт.
— Я уже работаю над этим.
— Хорошо, — произносит Давид, протягивая мне лист бумаги, исписанный его размашистым почерком, — Это компании, на тарифные планы которых тебе следовало бы обратить внимание.
— Это наши конкуренты. Ты предлагаешь мне внедриться к ним под прикрытием?
— Я думаю, ты найдешь способ узнать все интересующие нас подробности, — говорит Росс ровно.
На самом деле, именно этим я и собиралась заняться сегодня, но чертов протест снова стягивает грудную клетку. Он не может быть уверен во мне, потому что ни черта меня не знает! Версия прошлой меня давно обнулилась. Новая доступна лицам, в число которых он никогда не войдет.
— Снова что-то не так? — замечает он, заведя руку назад и положив ладонь на затылок.
Рубашка натягивается, впиваясь швом в выпуклые мышцы. Мой мозг машинально фиксирует детали и вновь пытается перекинуть меня в прошлое.
— Ты мог бы отправить мне этот список на электронку.
— Мог.
— Зачем, Давид?.. — спрашиваю внезапно осипшим от возмущения голосом, — Весь офис шепчется за нашими спинами.
— Тебя это парит?
— Парит, да! — восклицаю, взмахнув листом бумаги, — Я не хочу, чтобы...
— Что? — подхватывает Росс.
Собиравшиеся вылететь слова застревают в горле. Я сбиваюсь с курса, когда дело касается его. Давид прав, меня не должно волновать мнение окружающих. Главное, что я сама знаю, что между нами ничего нет и не может быть. Чужие фантазии меня трогать не должны.
— Ничего!.. Ты мог прислать мне этот список на почту! — повторяю я.
— Ксения, — говорит он, перенося вес на сложенные на столе руки, — Хватит воевать со мной. Я тебе не враг.
— Я не воюю, — мотаю головой, усмехаясь.
— Я хочу помочь тебе.
— Правда?.. — кусаю губу, чтобы не рассмеяться, — А кто тебе сказал, что я нуждаюсь в помощи? Я так жалко выгляжу?
— Ты выглядишь прекрасно.
— Потому что у меня в жизни все прекрасно! Мне не нужна твоя помощь, Давид!..
— Я верю в это, но... - круг глазами по моему лицу и шее, — но это не умаляет моего желания помогать тебе.
Придурок!.. Где он был, когда я действительно нуждалась в нем?! Когда дышать без него не умела, когда жить не хотела!
— Мне. Не. Нужна. Твоя. Помощь. Я справляюсь, Давид.
Росс молчит. Не произносит ни слова, пока я, развернувшись, иду к выходу и выхожу из кабинета.
Только шагая по коридору, понимаю, как горят щеки и непослушны мои ноги. Он как вампир, высосал из меня всю