— Я заказал завтрак в номер, — говорит он, одеваясь.
— О, круто!..
Внимательно наблюдая за тем, как я укладываю волосы, он все же не выдерживает и спрашивает:
— Все нормально? Ты не в духе.
— Нет — нет!.. восклицаю с улыбкой, — Все нормально!
И я в духе, определенно в духе, просто пытаюсь навести порядок в своей голове!.. И решиться наконец на откровенный разговор, потому что на вопросы, которые меня мучают вот уже два месяца, я так и не осмелилась потребовать ответы.
— Уверена? — склоняет голову, чтобы не упустить ни одной эмоции на моем лице.
— Уверена, Давид.
Капелька воды на его плече, дрогнув, срывается вниз, и мое сердце пропускает удар.
Я люблю его. Люблю так, как не смогу полюбить никогда и никого. Люблю всего его и все, что он собой олицетворяет. Люблю, как хмурится, порой душнит и давит. Люблю его голос и залом на щеке, когда он улыбается. Люблю его сухость и эмоциональную скупость и, мать его, долбанную принципиальность, которая разлучила нас на пять лет, тоже люблю!
— Главное, не молчи, поняла?..
— Поняла, — шепчу тихо и отворачиваюсь.
После завтрака в номере к назначенному времени мы спускаемся вниз и встречаемся в холле с Ириной Константиновной и Виталием. Ели они и пытаются скрыть удивление при появлении их начальника, то удается им это паршиво. Особенно второму.
— Эмм... — Виталий протягивает руку Давиду и бросает на меня полный недоумения взгляд, — Доброе утро...
Мне приходится приложить все усилия, чтобы сохранить невозмутимый вид и не засмеяться.
— Доброе, — отвечает Росс как ни в чем ни бывало.
Начальник маркетингового отвела вежливо улыбается и здоровается с Давидом сдержанным кивком головы.
Потом они вдвоем уезжают на выделенном нам минивэне, а мы с моим бывшем мужем едем на его машине.
— Так и не скажешь мне, почему ты приехал?.. — спрашиваю, пристегиваясь ремнем безопасности.
— Сегодня будут новички на нашем рынке...
— Серьезно?..
Я не знаю, смеяться мне или поверить ему на слово и расстроиться. Я была уверена, что он приехал ко мне.
— Нет, — поворачивает ко мне голову, — Не серьезно...
— Неужели соскучился?
Продолжая смотреть на меня, он молчит несколько секунд.
— Не хочу терять ни минуты, — отвечает наконец, — Я и так дохрена времени проебал...
Я впечатываюсь спиной в сидение и перевожу дух. Звучит настолько правдоподобно, что в моей изрешеченной броне появляется еще одна дыра.
Мы прибываем почти вовремя. Сдаем верхнюю одежду в гардероб и входим в наполовину заполненный посетителями выставочный зал. Судя по всему, их сегодня ожидается куда больше, чем вчера. Желающие заключить договоры первыми, сюда съехались представители фирм даже с соседних регионов.
Играет музыка, и в воздухе витает общее предвкушение.
— Пройдемся? — предлагает Давид, опустив руку на мою поясницу.
Я киваю. У пресс вола одной из фирм замечаю наших сотрудников — кажется, они уже вцепились в кого-то зубами.
— Давид Олегович!.. — раздается позади нас незнакомый мужской голос.
Невысокий плотный мужчина догоняет и приветствует его рукопожатием. Давид знакомит меня, представляя Ксенией, начальником договорного отдела, и не убирая при этом ладони с моей поясницы. Сергей, как он его представляет, все понимает и, не скрывая удивления, дергает обеими бровями.
— Кто это? — спрашиваю я, когда тот теряется в толпе.
— Мы работали с ним в прошлом году.
— Они наши конкуренты?..
— Нет. У него рекламное агентство.
Я догадываюсь, что этот Сергей знаком с Викторией, отсюда и удивление в его глазах. Меня не должно это задевать, но задевает. Представлять их вместе не стало менее больно.
Приветственное обращение организатора мероприятия начинается, когда мы подходим к сцене в центре зала. Он перечисляет названия компаний, которые будут иметь честь представить нам сегодня свою продукцию, а затем стартует самое интересное. Мы курсируем от павильона в павильону, и от азарта, который я чувствую, внутри все дребезжит. Если у нас получится заключить эксклюзивные контракты хотя бы с тремя из них, мы выйдем на первые позиции. Родимцев будет в шоке.
— Нам нужна эта линейка, — шепчу, задыхаясь от восторга, у стенда с образцами декоративной штукатурки, — Такого ни у кого нет!
— Она у нас будет, — говорит Давид уверенно.
— Боже!..
Втягиваю воздух носом вдруг вижу поверх его плеча Викторию. Ментальный удар под дых вышибает дух.
Она стоит всего в пяти метрах в компании мужчины и смотрит на нас. Я — на нее, мгновенно охватывая взглядом весь ее образ.
Элегантный костюм, маленькая сумочка и буклет в руке. В глазах холодная неприязнь, которая вроде не ненависть, но и далеко не равнодушие.
В моих, наверняка, то же самое, и поэтому я не могу ее в этом винить.
— Там... там Виктория, — говорю я, повернувшись так, чтобы она не могла этого видеть.
Глава 63
Ксения
Момент до тех пор, пока я не вижу в глазах Давида осознания, кажется, длится вечность. Он оборачивается, кивает Виктории, а потом смотрит на меня.
— Она здесь по работе.
— Я поняла.
Ударившая в голову кровь шумит в ушах и нагревает кожу щек. Не знаю, чего я ждала от этой встречи и зачем она мне вообще нужна, но в груди, плавя ребра, кипит кислота. Мне ведь все еще не известно, что сказал ей Давид при расставании. И ждет ли она его до сих пор.
— Мы можем уйти, если ты хочешь, — проговаривает он, склонив голову.
Я чувствую ее взгляд затылком. И посылаемую ею энергию тоже чувствую — колючую, обжигающе холодную. Ей не за что любить меня.
— Нет! — восклицаю тихо, — Я никуда не уйду!..
Об этом даже речи быть не может. Вряд ли встреча с бывшей Давида ранит меня сильнее, чем я была ранена пять лет назад. Все остальное я переживу.
И потом... я уже хочу получить ответы на некоторые вопросы.
— Хочешь поговорить с ней? — спрашивает Росс.
— Нет!.. О чем?
Его пристальный открытый взгляд неожиданно успокаивает и вселяет уверенность — между ними точно все кончено. Я выдыхаю, и мы переходим к следующему павильону.
Потом я вижу Викторию еще несколько раз, ее светло-русые, собранные в аккуратный хвост, волосы мелькают среди других голов то там, то тут.
Моя ладонь в руке Давида, и мы совершенно точно не выглядим, как начальник и подчиненная. Мой пульс постепенно приходит в норму, но внутри зреет решение узнать подробности, от которых я себя сознательно ограждала.
То, на что он рассчитывает, не предполагает недосказанности, верно?..
Давид принимает входящий