— Спасибо, — благодарю секретаря за чашку черного кофе.
Валерия еще не поняла, как правильно вести себя со мной, но уже точно знает, что улыбки с подтекстом в офисе неуместны, а шуток ее я не понимаю.
— Давид Олегович, — произносит официальным тоном, — К вам Колесник из договорного отдела пришла. Принесла договоры на подпись. Пригласить?
— Пусть зайдет.
Валерия кивает и шагает на выход с напряженной прямой спиной, словно шпагу проглотила. Выходит, оставив дверь приоткрытой, а через мгновение на пороге появляется начальник договорного отдела. Одетая гораздо скромнее, чем вчера, с застывшим взглядом и приклеенной к лицу вежливой улыбкой. Смотрит прямо, но поверх моей головы.
— Добрый день, — говорит, прочистив горло, и протягивает папку, — Договоры на подпись. Подпишите?
Взглядом велю положить ее на стол и снова задаюсь вопросом — почему не Ксения? Я слишком сильно запугал ее в лифте?
— Три из них на продление, — поясняет Александра, избегая смотреть в глаза, — Один новый.
— Я посмотрю их в течение дня.
— Хорошо, да... - разворачивается, чтобы уйти, но на мгновение замирает — Те, что на продление, лучше подписать сегодня.
Едва за ней закрывается дверь, я быстро допиваю кофе и решаю набрать Родимцева, поскольку ни с кем, кроме него не могу поговорить на интересующую меня тему, опасаясь, что этот разговор дойдет до бывшей жены и спровоцирует ее на глупости.
— Здравствуй, Давид, — раздается в трубке его голос, — Чем порадуешь?
Его невмешательство в дела компании является одной из наших с ним негласных договоренностей на период действия контракта. Поэтому у меня право подписи и карт-бланш на все операции, включая кадровые.
— Рано радоваться, Роман Валентинович. Мы еще завалы разгребать не начали.
— Завалы? — уточняет со смехом, скрывая за ним свое уязвленное самолюбие.
Родимцев мужик старой закалки, максимально негибкий и не приспособленный к молниеносно меняющимся реалиям. Главная причина кризиса, в которой оказалась его фирма в том, что он еще и не доверяет управление ею никому, кроме себя. Решение обратиться к нам стоило ему больших моральных ресурсов.
— Будем отсеивать ваших поставщиков. Некоторые из них держаться на плаву только благодарая вам. Вы занимаетесь благотворительностью?..
— Все так плохо?
— Мы соберемся для обсуждения промежуточных результатов в следующем месяце, Роман Валентинович.
— Договорились, — отвечает спустя пару секунд.
— Я кое-что спросить хотел, — перехожу к делу.
— Давай.
— Коммерческий отдел...
— Что с ним?
— Вы знаете его сотрудников?
— Эмм... - подвисает Родимцев.
— Конкретно тех, кто отвечает за договоры, — даю наводку.
— Да. Колесник Александра. И ее помощник... Ксения... Климова, кажется.
Поменяла фамилию. На момент развода она не хотела этого делать и потом, позже, я оформлял купленную для нее квартиру на фамилию Росс. Если это что-то и значит, то я только рад.
— Что можете сказать о ней?
— О Колесник?
— О Климовой.
— А что случилось, Давид?.. — настораживается Роман Валентинович.
Оттолкнувшись ногой от пола, я разворачиваюсь в кресле к окну и пальцами раздвигаю жалюзи.
Я крайне редко попадаю в ситуации, когда мне нечего ответить. В таких случаях единственный выход — говорить правду.
— Ничего не случилось. Климова моя бывшая жена. Хотел услышать ваше мнение о ней, как о работнике.
— Климова? Ксения?.. — не скрывает удивления Родимцев, — Она же совсем девчонка.
— И тем не менее...
Слышу его покряхтывание в динамике. Старику не терпится узнать подробности, но их не будет. Все, что я посчитал нужным, я уже сказал.
— Ну, что сказать?.. — вздыхает он, не дождавшись от меня ничего внятного, — Нарушений и выговоров за ней не помню. К работе относится серьезно. Способная...
— Увольняться собиралась?
— Ксюша?.. Впервые слышу, а что?
— Ничего.
— Так, — снова кряхтит Родимцев, — Я надеюсь, ты не собираешься злоупотреблять своими полномочиями?
— Не собираюсь.
Мы прощаемся и разъединяемся. Это правда. Я не собираюсь на нее давить, но и отговаривать от увольнения тоже. Она — сильно отвлекающий от работы фактор. Я не соврал, когда сказал, что отказался бы от контракта, знай что буду видеть ее здесь ежедневно.
Ксения — прошлое. Только идиоты живут прошлым.
Задерживаемся с ребятами почти до восьми. В договорах, которые принесла на подпись Колесник, всплывает косяк. Последний квартал компания работала с одной из фирм по просроченному договору. Платеж прошел по старым ценам.
Вот тебе и ответственные работники.
Направляю письмо Колесник по служебной почте с требованием предоставить объяснительную не позднее завтрашнего дня.
— Давид, — догоняет на парковке Костя, один из членов моей команды, — «Фрозен» ответили. Завтра пришлют предложение.
— Отлично.
Я собираюсь сделать «Базик Трейд» дилером шведского производителя современных отделочных материалов в России. Если выстрелит, это уже половина успеха.
Пожав ему на прощание руку, сажусь в машину, запускаю двигатель и вдруг вижу Ксению.
Ее серая юбка и распущенные темные волосы мелькают между плотно припаркованными седанами, а затем исчезают за синей дверью одного из них.
Мой взгляд невольно прикипает к спортивке с низкой посадкой, но лишь на мгновение. Ослепивший свет фар лишает возможности что-либо разглядеть. Однако я почти уверен, что за рулем ее друг Савелий Шалимов.
Я какого-то черта все еще помню его имя.
Тронувшись с места, автомобиль поворачивает направо и медленно катится мимо меня.
Вижу обоих. Это он.
Ксения, смеясь, тянет руку к ремню безопасности и вдруг замечает меня. Столкнувшиеся на одной прямой наши взгляды заставляют ее вздрогнуть, но и мне приходит обратка.
Пригвождая к спинке сидения, пробивает грудь.
Глава 8
Ксения
Снова выстрел в грудь. Не такой сильный, как в прошлый раз, когда я увидела его впервые, но вышибающий дух до потемнения в глазах и острой, молниеносно разлетевшейся по всему телу, боли.
Отвратительные ощущения, учитывая, что наш зрительный контакт длился всего секунду.
Дождавшись, когда машина Росса исчезнет из поля моего зрения, медленно втягиваю воздух носом и облизываю сухие губы. Озноб покалывает кожу под одеждой.
— Вы поговорили? — спрашивает Савва, и я с досадой понимаю, что он его тоже видел.
— Да... - отвечаю тихо, — Вернее, нет... Вряд ли этом можно назвать разговором.
— И?.. — пристально смотрит на меня.
— Ничего особенного, Сав... Спросил, знает ли кто-нибудь в офисе, что мы были женаты.
— Боится сплетен?
— Не знаю... плевать...
Замолкаем. Савелий, ведя машину, успевает с кем-то переписываться. Я пытаюсь не зацикливаться на остром взгляде Давида. Но он как два лазерных луча — оставил ожоги, которые даже сейчас продолжают разъедать плоть.
Завтра у меня два собеседования. Чем больше собеседований, тем лучше. Тем больше шансов изолировать себя от этих