— Высказаться тому, кто подумал, что я отказываюсь от ребёнка?
Густые директорские брови свелись на переносице.
— Меня подвело только чутьё, а не знание. Не путайте эти понятия, и расскажите наконец, зачем пришли.
Сергей недоверчиво хмыкнул, упёр сжатый кулак в подбородок, откинулся на спинку кресла… И, внезапно для самого себя, заговорил. Рассказал абсолютно всё — от плача Нины по ночам, у окна в детской, до странной одержимости облезлым, старым попрыгунчиком.
— Мы перепробовали всё за эти полмесяца. Разговаривали с ней, включали в комнате ночники, читали сказки, ложились спать рядом. Когда ничего из этого не сработало, пошли по врачам, по психологам: с Ниной — по детским, сами — к взрослым. И ничего. Вообще ничего.
Под конец своего рассказа Сергей уже активно размахивал руками. Маска спокойствия спала окончательно.
— Вот я и пришёл сюда. Мы, конечно, всё проверили, весь детдом вылизали, чтобы знать, быть готовыми. Но… что-то упустили. Что мы, чёрт возьми, могли упустить?
Наступило молчание. Взгляд Павла Олеговича был направлен на Сергея, но мужчина понимал: его не видят. Директор с головой ушёл в свои мысли.
— Слушайте. Ситуация не из типовых, никогда о таком не слышал: чтобы по ночам, пока никто не видит, и чтоб психологи ничего не нашли… Однако, проблема решаема, тут я уверен. Вы пришли куда нужно, но сами понимаете. Нужно будет кое-что сделать, постараться.
«Неужели взятку потребует?» — внезапно мелькнуло в голове Сергея. Но директор заговорил о другом.
— Конкретное решение не подскажу, Нина — человечек скрытный, всем подряд душу не выворачивает. Да и, если сказать честно, дети больше открыты родителям и близким людям, чем руководству. Нашим ребятам с родителями не повезло, но близкие люди, вроде бы, есть. По крайней мере, я стараюсь трудоустраивать тех, кто может ими стать.
— Вы о ком? — Сергей подумал, что снова тратит время, а вместе с ним — и терпение.
— О нянечках и воспитателях. С ними вам поговорить будет полезно, это точно.
Грузно закряхтев, Павел Олегович потянулся к служебному телефону.
— Вызову воспитательницу и нянечку Нины, пусть сюда придут, расскажут о ней. Помогут.
«Это вот так ты всё знаешь о воспитанниках?» На что я тут полчаса времени угробил? На то, чтобы меня приняли за «недородителя»?
— Уверены, что они помогут?
— Помогут. Явно больше, чем я.
«Тогда на черта ты меня столько мурыжил?!»
— Только можете, пожалуйста, подождать в коридоре? Я с ними переговорю и позову вас.
На языке у Сергея вертелось ещё много вопросов. Но он вовремя понял, что все они сработают против него, а потому ответил:
— Хорошо.
Встал с кресла и пошёл к двери. Но удержаться от ещё одного утверждения, всё же, не смог.
— На мгновенье мне показалось, — зачем-то сказал он, — Что вы, прежде чем помочь, потребуете презент.
— Какой ещё…?
— Вроде пластиковых окон. Только не окна, а деньги. На установку.
Директор молча уставился на мужчину. Потом устало выдохнул и закатил глаза.
— Господи, — проговорил он, — Да это вы идиот, не я!
Тут Сергей предпочел не спорить. Просто молча вышел из кабинета.
Глава 3
— Ну, напросился…
— Тамара Игоревна…!
— Даже не говори ничего, Арсеньев! Не выводи меня!
— Так… Это… Ну…
Незнакомый ребятёнок рванулся из рук воспитательницы, чуть не врезавшись в Сергея. Тот, к своему стыду, еле удержался от того, чтобы отпрыгнуть в сторону.
— Я тебе! Извините, мужчина, у нас тут…
— Ничего — Сергей шагнул в сторону и изо всех сил попытался вспомнить, как вести себя в такой ситуации. Нина ещё ни разу не принуждала их с Камиллой к таким воспитательным мерам, — Дети ведь, все понятно.
— Да уж, — кивнула женщина, сгребая в охапку мальчишку. Тот чуть не пнул мужчину в живот, но в этот раз извинений не последовало, просто воспитательница поспешила скрыться за углом, вместе с воспитанником.
Сергей же оттряхнул штанину с отпечатком кроссовка, и снова подпёр спиной стену. Он стоит у директорского кабинета уже около получаса, и эта женщина — первая воспитательница с которой он пообщался. С Ниной она не знакома, это очевидно, потому что она не знакома Сергею. Они с Камиллой столько раз посещали детдом, что запомнили имена и внешний вид персонала наизусть, тем более — того, кто был рядом с их дочкой.
Из кабинета директора Сергея уже вытурили, и не один раз. Минуту назад он вышел оттуда, пока в спину ему доносилось: «Да поймите наконец, у детей занятие! Подождите, я найду сопровождающего!», и теперь мужчину снова не отпускала мысль, что он впустую тратит время. С тем же успехом можно было остаться в офисе, на совещании!
Он мог бы сейчас прийти в пустую группу, где раньше жила Нина, мог бы осмотреть её, подойти к окну и понять: плакала ли она возле него несколько лет подряд, или начала уже только переехав к ним домой? Может, дело вообще не в удочерении, может, Нине уже нужен не психолог, а кто посерьёзнее! А он, болван, стоит здесь и ждёт непонятно чего!
— Нет, не пойдет так, — бормочет мужчина, сложив руки на груди, — Надо что-то делать, папаша, а не киснуть в коридоре!
— О! Это вы?
В этот раз он не испугался, хоть его и застали врасплох. Голосок был тонкий, тихий, и Сергей начал озираться по сторонам.
— Я здесь!
Перед мужчиной стоял совсем крохотный мальчик, лет трёх-четырех с виду. Сергею понадобилось мгновение, чтобы осознать: это — тот самый любитель пинаться и брыкаться. Всё-таки сбежал от воспитательницы?
— Откуда ты тут взялся?
— Это вы, да? — улыбался ребёнок.
— Да, я — ответил мужчина, мгновенно почувствовав себя придурком, — Где твоя воспитательница?
— Это вы… папа Нины?
Сергей замер. По его телу прокатилась волна мурашек. Вот, значит, как. И совсем маленькие в курсе о «благодетеле»?
Мужчина опустился перед ребёнком на корточки и с интересом заглянул в лупоглазое личико.
— Да, я — папа Нины. Ты её знаешь?
— А к ней придёт жоглёр?
Сергей дружелюбно улыбнулся. Психологи предупреждали их с Камиллой, что в этом возрасте дети часто придумывают всякие истории и сказки. Он хоть правильно расслышал этого ребятёнка?
— Кто-кто? Жонглёр?
— Жоглёр. Который со звёздами.
«Ещё и со звёздами. Ну, дети…»
— Придёт, я думаю. Куда он денется, правильно?
— Она ведь плакать будет, если не придёт.
Сердце мужчины замерло. Он взглянул в голубые глазёнки так, будто впервые их увидел.
— Думаешь, будет?
— Да, — уверенно кивнул мальчишка, — Каждый год плачет.
Каждый год. Так же, как сейчас? Или сильнее? Или меньше? С какого райского