— Да-да, и жилища сплошь из камня да мрамора, — подкалывает меня Люба, подавая мне выглаженную рубашку. — Совсем ты одичал на природе, мой голосистый друг.
— Но я не хочу прятать под этими тряпками своё сильное мускулистое тело, богиня, — натянув джинсы на задницу, наступаю на Любу, поигрывая мышцами груди. — Мне нравится ходить голосистым и смущать твой взор.
— Вообще-то, я имела в виду твои вокальные данные, — Люба, прячась за гладильную доску, дразнит меня рубашкой, как тореадор быка.
— А я сексуальные, — гоняюсь за Любой по комнате, пока не сворачиваю доску. Поймав за ручку утюг в полёте, валюсь на диван и он, под предательский хруст не выдержавших ножек, накреняется на бок. — Теряю былую лёгкость. Вот это и случилось. После загса и клиники, едем в мебельный и наконец-то покупаем нам сюда нормальную кровать.
— Ты и её разломаешь! — хватается Люба за голову. — Просто боевой слон какой-то. Одевайся, чудовище!
— Ну не расстраивайся. Если хочешь, я этот диван починю, но слишком уж он скрипучий.
— Так это такой хитрый план был? — прищуривается Люба.
— Я не специально, честно.
Люба садится рядом со мной и оглядывается по сторонам.
— Я бы хотела сохранить мебель, которую делал мой отец. Диван в этот список не входит. А всё остальное это… Как воспоминания из детства.
Сажусь и обнимаю Любу за плечи.
— Обещаю больше ничего не ломать.
— Едем, Богдан. У нас сегодня очень много дел.
— Ребят, мы вернулись! — кричит с крыльца Настя. Она выгуливала царевича после завтрака, чтобы легче перенёс трясучую дорогу до шоссе.
— Идём! — Люба, скинув халат, натягивает платье, в котором была, когда мы впервые приехали сюда.
— Это то самое?
— Да, — Люба недовольно хмурится. — Село оно, что ли? Хотя я его не стирала.
— Давай помогу, — не без труда стянув края платья, застёгиваю молнию. — Не очень туго?
— Так, понятно, — смотрится Люба в зеркало. — Кому-то нужно меньше есть.
— В твоём положении просто смешно расстраиваться из-за небольшой прибавки в талии, — целую Любу в затылок и влезаю в рукава рубашки. — И вообще, ты стала ещё красивее.
— Поверю на слово.
Собравшись, выходим во двор. Настя, приложив козырьком руку ко лбу, улыбаясь, разглядывает нас.
— Тили-тили-тесто, жених и невеста. Документы не забыли?
— На месте, товарищ командир, — докладываю я. Любиной дочери полками бы командовать. Но лучше, конечно, мужа хорошего и замуж. Завидует она мамке, хоть и по-доброму. Я поначалу даже струхнул, когда понял, что нравлюсь Насте. Мне такого геморроя вообще не надо. Но она, к счастью, быстро справилась со своими гормонами, направив свою энергию на продвижение моих певческих данных.
— Вы во сколько с Артуром сегодня в город поедете? — Люба, присев на маленький табурет, застёгивает пряжки босоножек.
— Да тоже сейчас соберёмся да помчим. Папа звонил, он из Стамбула вернулся. Спрашивал, как у тебя дела.
— И что ты сказала?
— Ни-че-го. И ты ему поменьше рассказывай, а в идеале ничего. Богдан у нас теперь личность публичная. А барбара4567 и так желчью под его постами неустанно брызжет.
— Так это Эдик, что ли? — хмурюсь я.
— Представь себе, сама в шоке. Попросила знакомых вычислить хейтершу, а это оказывается папа родный.
— Да пусть пишет, чего хочет! Я так рада, что он сюда дорогу забыл, что на остальное готова закрыть глаза.
— Ты права, любимая, — помогаю Любе подняться и достаю Елисея из коляски. — Чёрный пиар, тоже пиар, да, царевич? Как тебя девчонки нарядили-то сегодня. И рубашка у тебя как у взрослого, и джинсы-то модные, и кроссовки-то брендовые. Такой важный перец! — Теперь, когда щёчки у Елисея округлились, а излишняя худоба исчезла словно её и не было, он, действительно, стал похож на меня. Сегодня сдаю тест на отцовство, но для меня это уже чистая формальность, как и регистрация брака.
Для меня Люба жена, а Елисей сын, и скоро в нашей семье прибавление. Артур и Настя так гармонично вписались в неё, что я тоже отношусь к ним как к родным.
Усадив Елисея в детское кресло, гружу его коляску и вещи, которые могут понадобиться в пути. Стоит сесть нам с Любой в машину и тронуться в путь, как у меня звонит телефон.
— Чего не отвечаешь? — спрашивает Люба.
— Незнакомый номер. Не хочу.
— Вдруг что-то важное?
— По важным вопросам теперь мой администратор пусть отвечает.
— Не рановато ли звезду словил? — Люба кивает на вновь оживший мобильник. — Или реально уже поклонницы атакуют?
— Ладно, уговорила, отвечу, — включаю громкую связь. — Алло, слушаю вас.
— Богданчик, привет. Это Даша, узнал?
— Привет, Даша, — кляну себя за то, что взял трубку. Ничего хорошего от этого разговора ждать не приходится.
Глава 44
Люба
Даша щебечет нежной птичкой по громкой связи, а у меня дыхание перехватывает. Она Елисею мать, и никуда от этого не деться. Я, конечно, очень привязалась к малышу, но умом понимаю, что Даша, какая бы она раздолбайка не была, ему родная кровь.
— Давай встретимся. Я так по вам соскучилась, — Даша певица, и голос у неё красивый.
Богдан одной рукой держит руль, второй находит мою и сжимает в своей ладони.
— Даш, ты не по адресу. У меня жена есть. Любимая жена. А от Елисея ты отказалась.
— Богданчик…
— Я тебе не Богданчик.
— Хорошо, Богдан, — Даша резко перестаёт лебезить. — Не знаю, что там у тебя за жена, и откуда она взялась… У нас с тобой ребёнок, и я хочу, чтобы у него была полная семья, а не воскресный папа.
Но Богдана просто так не пробьёшь.
— У Елисея уже есть полная семья, Даша. И он в этой семье за месяц окреп и начал ходить, больше не закатывает истерики. У нас всё-всё в порядке. Ты-то чего вдруг всколыхнулась? Снова контракт просрала?
— Нет, но я… Я попала в жуткую историю. Чуть не умерла, Богдан. И ты знаешь, я поняла, что люблю Елисея, и всё это время любила тебя. Ну вспомни, как нам хорошо было в постели…
Богдан вырубает громкую связь, багровея прямо у меня на глазах, срывает трубку с держателя и цедит в неё.
— Я не знаю, что ты там задумала, но Елисея ты просто так назад не получишь! Встретимся в суде.
Вернув телефон на место, Богдан вцепляется в руль до побеления костяшек.
— Зараза! Решила денег из меня качнуть.
Кладу руку ему на плечо.
— Может, она, действительно, раскаялась?
— И что теперь, Люба? — взрывается Богдан. — Отдадим ей царевича? Чтобы она снова на него орала? Забывала кормить, издевалась над ним?
Сзади раздаётся дикий ор Елисея. Богдан останавливает машину,