— Ты говорила он спас тебя. От кого, если не секрет? Куда ты в очередной раз вляпалась? — предоставляю Даше возможность самой всё рассказать.
— Я подписала контракт с немецким продюсером, а он оказался сутенером из Стамбула, — вздыхает Даша. — Денег на меня повесил, сказал, пока не отработаю, паспорт обратно не получу.
— Ну ты ведь не девочка безродная, неужели тебе не к кому было обратиться за деньгами в России? — я зол на Дашу, но мне жаль эту непутёвую девчонку, которую я знаю ещё со школы.
— Признаться кому-то что я в борделе пашу? Ты смеёшься?
— Не понимаю я тебя. Красивая же девка. Давно вышла бы замуж, да успокоилась.
— Так что же ты на мне не женился?
— Если бы ты хотела меня или ещё кого бы то ни было окольцевать, то не шлялась бы параллельно по другим мужикам.
— Я искала выходы на большую сцену.
— Нашла? — усмехаюсь я.
— Нет! И всё из-за тебя! Кто меня с маленьким ребёнком на руках возьмёт?
— Я сегодня сдал анализы, скоро всё будет понятно относительно отцовства. Ты подпишешь официально отказ, если ребёнок мой?
— А ты выкупишь меня у Эдика? — быстро спрашивает Даша. Так вот истинная цель её звонка.
Меня бросает в жар. Ну и мразь этот Эдик.
— Что значит «выкупишь»? У нас крепостное право в девятнадцатом веке отменили.
— Он сказал, что я или отдаю ему сразу двадцать тысяч долларов или работаю год его шлюхой и выполняю любые поручения, — Дашин голос срывается, и в трубку несутся рыдания.
Прикидываю в уме сумму. В рублях выходит чуть больше полутора миллиона. Не такая уж большая сумма за то, чтобы Даша никогда больше не лезла в нашу семью. Но можно попробовать разрулить и без денег этот вопрос. Накосячил он уже будь здоров.
— У тебя паспорт с собой? Или он теперь хранится у Эдика?
— У Эдика, — всхлипывает Даша.
— Значит, едем его сейчас забирать. Ты где?
— Возле его офиса. На Синопской набережной, — Даша тут же перестаёт рыдать и выдаёт мне точный адрес. — Эдик меня вызвал к себе… Ну для этого… А пришла Мальвина, ты, наверное, знаешь, кто это.
— Угу, — Любиного бывшего становится как-то сразу слишком много в моей жизни.
— А мы в это время с Эдиком того-этого… Мальвина развякалась, но Эдик её быстро заткнул. Они же разводятся. Ты в курсе?
— Угу, — еду в сторону бизнес-центра, где засела эта мразь в мужском обличье.
— Она попросила у него денег, а он, знаешь, что ей сказал?
— Даже не представляю.
— Сделать ему минет. Прикинь! Словно они одни в кабинете. Будто я вообще пустое место!
— И что Мальвина?
— У Эдика на столе коньяк стояла. Так Мальвина муженьку бутылкой по лбу со всей дури и врезала!
— Молодец, Мальвина. А ты, Даша, так и будешь для мужиков пустым местом, если не изменишься.
— Вот только не надо мне читать нравоучения! — обижается на меня Даша. — Эдик об всех баб ноги вытирает. И об твою Любу тоже.
— Если бы он вытирал об неё ноги, то не стал бы так рьяно лезть в её новую жизнь. А к тебе у меня будет задание. Ты позвонишь и извинишься перед Любой.
— С какой стати?
— Да с той самой! — стараюсь не вспылить, чтобы не напугать притихшего царевича. — Она Елисея за месяц на ноги поставила, а от тебя он сегодня как от чёрта бежал! От родной матери!
— Хорошо, — смиряется Даша. — Я… Я не знаю почему так вышло. Еська причина всех моих неудач, и я срывалась на него часто.
— Причина всех твоих неудач — ты сама, Даша. Я не понял, Эдик там жив или в отключке?
— Жив! Секретаршу теперь свою обхаживает, а меня выпер, типа я ему мешаю.
— Жди меня в холле, я скоро подъеду.
Царевич сегодня днём не спал и, на моё счастье, вырубился в автокресле. Приложив все усилия, чтобы парня не разбудить, я вытаскиваю его вместе с креслом из машины. Впервые вместе с сыном идём на разборки. Прямо семейный подряд.
Бизнес-центр, где располагается фирма Эдика, расположена в старинном здании с высокими потолками. Крикни и разнесётся эхо по коридорам. Даша подрывается с длинного кожаного дивана и спешит ко мне.
— Слушай, а как ты пройдёшь? Здесь же система пропусков. А ты даже не при костюме.
— Спокойно! — иду к стойке администратора и кладу на стол адвокатское удостоверение. — Здравствуйте, красавица! Кришневский Богдан. В 702 офис к Эдуарду Владимировичу… — бросаю быстрый взгляд на часы на стене. — На пять с ним договаривались.
— Я сейчас позвоню, — администратор, светловолосая девушка лет двадцати пяти, возвращает мне удостоверение и звонит, постукивая карандашом по столу.
— Не стучите, пожалуйста, — шепчу ей. — Ребёнок у меня очень чутко спит.
— Что же вы его с собой таскаете? — шепчет она в ответ.
— Что делать! Я отец-одиночка. Вот и работаем вместе иногда.
Она с сочувствием смотрит на меня.
— Я тоже одна сына ращу, но мне мама помогает… Что-то Лена не отвечает… Да вы проходите, раз договаривались, — администратор кладёт на стойку пропуск. — Седьмой этаж.
Прохожу через турникет и спешу к лифту. Даша семенит за мной. У неё, по всей видимости, пропуск на весь год уже выписан. Придушить мало этого Эдика!
— Богдан, может, я посижу здесь с Еськой?
Разворачиваюсь к ней.
— Нет. Лучше позвони-ка ты Любе.
— Да-да, конечно! — Даша лезет в карман за телефоном. — У меня и номер её имеется, — Даша нажимает вызов, а я наблюдаю за ней. Насколько искренна она сейчас в своём раскаянии?
— Аллё, — слышу Любин голос.
— Люба, здравствуйте! — Даша говорит, и щёки её заливаются румянцем. — Мы с вами незнакомы, но я хочу попросить у вас прощения и сказать спасибо за Елисея. Он так окреп за месяц, что был у вас.
— Даша?
— Верно. Ваш муж… Бывший муж, конечно, спас меня, но теперь заставляет меня творить совершенно мерзкие вещи. Богдан сказал вы ждёте ребёнка… Я не знала. Ещё раз простите меня. И в третий раз простите за прямоту, бывший муж ваш козёл редкостный.
— Я услышала вас, Даша. Надеюсь, мы с умеем договориться. Извините, мне сейчас не очень удобно разговаривать, — Люба сбрасывает звонок.
— Молодец! — хвалю Дашу. — А теперь удали Любин номер и забудь его. Звонить по всем вопросам ты будешь только мне. Уверен, мы скоро их все закроем. После этого ты исчезнешь из нашей жизни. Всё поняла?
— Да, — кивает Даша.
Вызываю лифт, и вскоре зеркальная кабина уносит нас на седьмой этаж.