— Не буду я ничего писать.
Звоню Даше.
— Эдик брал с тебя расписку?
— Н-нет, — запинаясь, отвечает она. — Но мы заключили на бумаге договор… Что я на него работаю в счёт уплаты долга.
Убираю телефон в карман.
— А вот это уже интересно. У меня есть все основания…
— Пусть порвёт его! — Эдик поднимает бутылку с пола и выплёскивает остатки коньяка в бокал. Выпивает залпом. — Всё! Она мне ничего не должна.
— Нет, зачем же. Мы приложим его к делу.
— Богдан, ты думаешь я на тебя управы не найду? — Эдик откидывается в кресле и злобно сверкает потемневшими глазами.
— Не найдёшь. Не то время сейчас, чтобы меня братками пугать, если ты об этом. Но если что, помни законы физики. На всякое действие есть противодействие.
— Устал я сегодня, — вздыхает Эдик. — А что Люба? Действительно, ждёт ребёнка?
— Да.
— Нет у меня с собой договора. Я такие бумаги в офисе не держу. Считай и не было его. Отпускаю девку. Спишу на благотворительность.
— Ты не тот человек, которому я готов верить на слово. Но имей ввиду, подобная бумага не добавит тебе очков в суде.
Эдик лезет в портфель и со вздохом извлекает из него сложенный вдвое листок бумаги. Разрывает его на моих глазах и швыряет на стол.
— Всё! Катись к чёрту! Мне работать надо.
Взяв в руки обрывки листка, пробегаюсь по нему глазами.
— Какие у тебя изощрённые желания, — забираю Дашин паспорт со стола и включаю камеру на телефоне. — Теперь пригладь волосы и, глядя в экран, скажи, что Дарья Белова тебе ничего не должна и претензий ты к ней не имеешь.
Эдик приглаживает волосы и с видом терпилы-мученика смотрит в камеру. Нажимаю на запись.
— Прошу.
— Дарья Белова мне ничего не должна и претензий я к ней не имею, — заунывным голосом произносит Эдик.
Выключаю камеру.
— Умница. Считай, что я не видел, что тут произошло. Мне тоже тут с тобой возиться некогда. Сунешься ещё к Даше, к моей тётке или к нам с Любой, переломаю руки-ноги.
— И тебе всего хорошего.
Из приёмной доносится звонкий плач Елисея, и я спешу на зов сына.
Глава 53
Люба
Меня продержали в клинике несколько дней. Сегодня я выписываюсь, и как раз поспели анализы на отцовство. Возле стойки регистратуры уже стоит моя сумка с вещами, а я сама с нетерпением жду Богдана, утонув в мягком кресле. Волнуюсь не меньше моего жениха. Взять ребёнка большая ответственность. Говорят, что родители проводники детей в большую жизнь. Двоих я уже туда выпроводила. Теперь настало время, и мне чему-то научиться у них.
Вон как Настя показала Богдану, что его пение нравится и нужно людям. Я бы так не смогла всё организовать. А ещё поддержка детей помогла мне не раскиснуть, когда Эдик показал своё истинное лицо и бросил меня. Они приняли мою сторону, и я нашла силы изменить свою жизнь. Они одобрили Богдана, что для меня, как для матери, очень важно. Почему-то я больше переживала, как это воспримет Артур, а он сходу подружился с Богданом.
Теперь небеса решили, что я смогу поднять ещё двоих детей. В этом мире ничто не посылается нам просто так. Значит, так тому и быть. За последние дни, необременённая суетой, я много думала об этом. Единственное, что меня смущает сейчас — желание Богдана полностью отстранить Дашу от воспитания. Я готова дарить Елисею внимание, тепло и ласку, но меня бы вполне устроило, чтобы он называл меня Любой. Ведь у него есть мать, и нельзя отнимать у него это знание. Будет нечестно, по отношению к царевичу выкинуть из его жизни Дашу. Он вырастет и может сам узнать о её существовании и не простить нам подобной лжи. А Даша ещё просто глупая девчонка и однажды ей захочется, чтобы в её жизнь вернулся Елисей.
В конце коридора открываются двери лифта, и Богдан выводит Елисея, позволяя держаться за свои пальцы. Встаю с кресла и иду им навстречу.
— Уба! — восторженно кричит царевич, и уже без поддержки Богдана, припускает в мою сторону. Строгий отец не даёт ему расслабляться — редко берёт на руки и не поощряет ходьбу на четвереньках. Елисей подбегает ко мне, и я вовремя вспоминаю, что мне нельзя поднимать ничего тяжелее бутылки молока. Сажусь на корточки и приветствую его царское величество радушными объятиями. Богдан подходит и помогает мне подняться.
— Привет, родная! На свободу с чистой совестью?
— Так точно, мой генерал!
Для получения результатов анализа нужно спуститься на другой этаж.
— Даша тоже приехала, — оповещает меня Богдан в лифте. — Она хочет удостовериться в моём отцовстве. Я предлагал прислать ей справку в мессенджере, но…
Звучит несколько неожиданно, но я сама только что себе доказывала о необходимости её присутствия в жизни Елисея.
— Даша имеет право. Она мать. — Но, если честно, сейчас я понимаю, что видеть Дашу не хочу. Надо будет свести наши с ней встречи к минимуму. Богдан рассказал мне о живом участии в освобождении своей бывшей от обязательств перед Эдиком, и меня волнует другой вопрос — Даша с тобой приехала?
Он перехватывает мой пытливый взгляд.
— Нет, моя ревнивая кошечка. Даша в состоянии передвигаться сама.
Выдыхаю с облегчением.
— Так может вы вдвоём зайдёте в кабинет, а мы с Елисеем погуляем?
— Нет, — Богдан обнимает меня за плечи и целует в висок. — Я хочу в такой важный для меня момент держать тебя за руку.
— Договорились! — Ревнивая гадюка обиженно уползает из моего сердца.
Я уже видела Дашу в ролике, присланном мне, поэтому сразу узнаю. Елисей тут же прячется за Богдана, и это тот редкий случай, когда он берёт его на руки.
— Здравствуйте, я Даша! — сейчас она не такая самоуверенная, как была на видео.
Смотрю на неё, чуть не забыв, поздороваться в ответ.
— Здравствуйте.
Дальше разговор с ней не клеится. Мы садимся с Богданом и царевичем рядом на диванчик. Даша продолжает стоять, хотя рядом неподалёку есть ещё один.
— Как коты? — завожу нейтральный разговор.
— Купил им космическую станцию для естественных нужд. Там горшок сам всё убирает в пакет, жужжит, крутится, обрабатывает наполнитель ультрафиолетом. Буч в восторге, сидит, наблюдает за процессом. Гуччи восприняла новый туалет с королевским достоинством, — Богдан поглядывает на часы и постукивает носком ботинка.
Наконец нас приглашают в кабинет. Врач с интересом, глянув на нашу компанию и проверив документы, протягивает конверт Богдану.
Поставив Елисея на