Слёзы обиды душили меня. Катя танцевала то с одним кавалером, то с другим, а я, не выдержав всей этой вакханалии, где, увы, был только зрителем, сбежал в комнату, заставленную вешалками с одеждой и уставленной коробками с подарками.
Спрятавшись за вешалкой, где висели шубы и пальто, я уселся на пол, поджав колени, и прислонился затылком к холодной стене. Закрыв глаза, я впервые грезил о том, о чём в нашем доме не принято было говорить при детях, то есть при мне. Но я уже знал, чем мои родители занимаются в спальне.
Хлопнула дверь, и я вжался в стену, услышав твой голос.
— Эдик, ну что ты делаешь? Вдруг кто-нибудь войдёт.
Ты не позволила мужу ничего крамольного, но я хватал воздух ртом, пока он жадно лапал тебя, сминая в руке твою грудь и пытаясь задрать подол. От одной мысли, что в эту ночь он будет лежать на тебе мне хотелось всё разнести в этой комнате. Самый лучший день в моей жизни в один миг превратился в худший.
Мне хотелось верить, что ты не любишь этого Эдика. И, чтобы тебя у него отнять, когда вырасту, я на следующий день записался в секцию кикбоксинга. Мать чуть не упала в обморок, когда узнала, а отец чуть не подавился сырыми перепелиными яйцами, которые заглатывал перед распевкой.
С тех пор моя жизнь словно разделилась на две части. Как ты правильно подметила, во мне много противоречий. Это всё из детства. Оно прошло, а противоречий стало только больше.
Мой контракт закончился, и я вернулся домой. Мои родители переехали в Италию, поэтому Катя предложила мне остановиться первое время у неё. Я согласился, потому что после двух лет на передовой, мне казалось странным долго находиться в тишине. Вообще, всё в этой жизни теперь казалось странным, ненастоящим.
У меня были другие женщины, но сейчас они казались мне пустышками. Вчера Катя вернулась домой сильно подшофе и вывалила про тебя ворох новостей. Главной для меня стала, что год назад ты развелась. Я вполуха слушал, какой твой муж козёл, и что, в принципе, все мужики козлы. Тут Катя погладила меня по плечу и сказала.
— Все козлы. Кроме тебя, конечно. Вот такого бы мужа Любане. С таким как ты, Богдаш, любая баба будет как за каменной стеной.
Я выведал у тётки планы и с утра примчался на вокзал, зная лишь примерное время твоего отбытия и точку назначения. Приехал налегке. Сейчас с деньгами можно что угодно. Прикидывал, что сниму дом или комнату в твоей деревне, а всё необходимое решил купить по дороге. Самым необходимым показались презервативы. Я накупил их в вокзальной аптеке и сам себя устыдился.
Изначальный мой план был не подходить к тебе, а наблюдать издалека. Тогда как бы я и не вызвал никаких подозрений, нарисовавшись в твоей деревне. Но увидел тебя, и тормоза отказали. Вот теперь думаю, как подвести тебя к такой случайности, что мне нужно выйти на той же станции, что и тебе. Ты на меня и так уже как на маньяка смотришь.
Глава 6
Люба
Жду с нетерпением ответ Богдана, но он, тяжело вздохнув, переводит взгляд на мелькающий за окном пейзаж. О чём он задумался? О том, с какой ненормальной бабой он зацепился языками? Ну спросила я его не бандит ли он, что в этом такого? Просто неудачно подобрала синоним к слову «маньяк».
Что он там говорил? Два года провёл на воздухе. На зека он точно не похож. Может геолог? Или эколог? Человек боролся за выживание дальневосточных черепах и так проникся идеей продолжения рода, что накупил презервативов и набросился на первую встречную женщину с кошкой?
С каких пор вообще кошка стала символом женского одиночества? И я тогда должна была бы тащить с собой как минимум трёх хвостатых. Богдан вообще не мог видеть, кто у меня в переноске. Да… Самое главное! Наличие презервативов не способствует продолжению рода. Очередное противоречие в моих измышлениях на счёт этого парня.
— Я не бандит, Люба, — Богдан снова переключает внимание на меня, и по моему телу бежит мелкая дрожь. Ловлю себя на том, что причина такого волнения его взгляд и голос. Богдан улавливает все эти мои вибрации на непонятном мне уровне. Улыбается. — Там, где надо было поставить плюс, ты поставила минус.
— В смысле?.. Постой, ты только с войны вернулся, что ли?
— Угадала.
— Слава Богу! — Мне даже легче стало дышать. Тогда понятно, зачем ему столько презервативов. Облизываю пересохшие губы, тут же сообразив, с кем он собирается их потратить. Но тут снова есть некоторая странность. Он стоял и выбирал из толпы? А, может, его девушка не пришла на вокзал… Но он сказал, что у него нет девушки. Надо выяснить, куда он всё-таки едет.
— Рад развеять твои сомнения. Надеюсь, я ответил на все твои вопросы.
— Ты так и не сказал, куда едешь.
— В Пупышево, а ты?
Ответ застревает у меня в горле, сиплю как при ангине.
— Я тоже.
— Тогда, считай тебе повезло. Помогу дотащить сумки.
Нет, сейчас, конечно, не ночь, но мне всё равно страшновато идти с ним через лес. Место там по типу «кричи-не-кричи». Ну почему я не завела собаку. Если бы сейчас у меня между ног сидел бойцовый пёс, я бы лишь улыбнулась.
— Не получится. Меня будут встречать.
— Военно-полевой оркестр? — усмехается Богдан, и снова в моей голове тревожный звоночек. Он так говорит, словно уверен в том, что встречать меня не будут.
Думай, Любушка, думай! А вдруг он не первый день следит за мной? Узнал откуда-то кто я, куда еду… Но это какой-то уж совсем хитрый план.
— Люб, а что мы всё обо мне, да обо мне, — переводит стрелки Богдан. — Я был с тобой откровенен. Расскажи и ты, хоть немного, о себе.
— Откровением твой рассказ можно назвать с натяжкой. Ты меня изрядно помучил. Давай теперь ты всё угадывай про меня.
— Ты красивая, независимая, свободная.
— То, что у меня нет кольца на пальце, ничего не значит, — тут же ловлю себя на мысли, что повторяю слова героини фильма «Москва слезам не верит». А Гоша-то там, о-го-го-го какой мужчина оказался.
Богдан игнорирует отпущенный мной комментарий.
— Ты долгое время была замужем, но