Кристиан не отходил от нее ни на шаг. Если бы он оставил ее хоть на минуту, она захлебнулась бы в этом разноцветном колышущемся море бальных платьев. Она и так практически оглохла от неумолкающего гомона, какофонии мужских и женских голосов. Вдобавок в зале было душно от тяжелых запахов пудры и духов. Энни хотелось затеряться, исчезнуть, хотя бы спрятаться за тяжелую портьеру, чтоб никого не видеть и не слышать.
Она решила, что после первого танца, она незаметно ускользнет — ее никто не знает, а значит, и уход ее не заметят. Главное, не запороть первый танец. Не оступиться, не перепутать шаги, не растянуться на потеху толпе на начищенном до зеркального блеска паркете.
Однако все ее опасения оказались напрасными. Как только зазвучала мелодия, ее тело откликнулось само. Она не считала шаги, не думала о том, какое же движение должно быть следующим, и забыла обо всех страхах. Все показалось каким-то незначительным. Существовала только музыка и улыбающиеся глаза Кристиана напротив.
Когда прозвучали последние ноты, Кристиан подал руку, чтобы проводить ее к софе. На полпути ее перехватила Беатрисса и вывела на центр зала. Церемониймейстер призвал гостей к тишине. И когда шум стих, герцогиня заговорила:
— Дорогие мои друзья, вам было интересно, по какому поводу я вас пригласила. Мне очень хотелось представить вам внучку моей подруги, Эниану де Рени. Когда Генриетта умирала, то взяла с меня обещание, что я заменю Эниане родную бабушку, — Беатриссе так понравилась придуманная ею история, что она сама постепенно начинала в нее верить. — И когда Кристиан после долгих и упорных поисков сумел отыскать ее, я стала самой счастливой на свете. И я сделаю все, что от меня зависит, чтобы моя новоприобретенная внучка была счастлива. И теперь я хочу, чтобы вы разделили со мной мою радость — веселитесь, танцуйте, наслаждайтесь вином и закусками!
Во время речи герцогини на Энни одновременно обратились сотни взглядов. А она стояла и глупо улыбалась, чувствуя, как у нее начинают алеть щеки. Если Беатрисса будет говорить долго, то лицо Энни сольется по цвету с ее платьем. Но Беатрисса ограничилась короткой речью, и сразу после ее завершения, проводила Энни к Кристиану. Взгляды, любопытные, ощупывающие, оценивающие, завистливые, сопровождали Энни всю дорогу.
Не успели они дойти до софы, где расположился Кристиан, как их обступила стайка девушек и молодых мужчин. Энни сдержанно улыбалась в ответ, давала неопределенные согласия в ответ на приглашения в гости.
— Постараюсь... Очень приятно...Если я задержусь в Туре, непременно навещу вас, — произносили ее губы, а голове, как стайки проворных рыбок, проносились мысли: — Кто все эти люди? Что им всем от меня надо? Какие еще визиты?
Лица мелькали, менялись, начинали расплываться и терять человеческие черты, голоса сливались в единый шум, и Энни уже не совсем понимала, кто ей только что задал вопрос. В ушах раздался тихий протяжный звон.
Из странного состояния Энни вывело прикосновение к руке и негромкий голос:
— Простите, вынужден ненадолго лишить вас общества нашей дорогой гостьи.
Кристиан. Энни с благодарностью посмотрела на него.
Лавируя между разнаряженными гостями, Кристиан вел ее к выходу на террасу.
— Вы держались молодцом, — почти шепотом произнес он.
— Да? А мне показалось, что я выглядела, как диковинная зверушка на ярмарке, за показ которой даже денег не взяли, поэтому и набежала толпа. И каждый норовит ткнуть прутиком, чтобы проверить, что зверушка умеет.
— Ваши сравнения всегда удивляют меня. Конечно, всем интересно на вас посмотреть. Особенно после того, как бабушка вас представила. Даже для меня это оказалось сюрпризом. Теперь придется придумывать историю о том, как долго я вас искал.
— И как долго вы меня искали?
— Думаю, всю жизнь.
Глава 12
На свежем воздухе Энни стало лучше. В голове прояснилось. Исчезло чувство подступающей дурноты. Энни оперлась на ограду террасы и повернула в голову в сторону пейзажного парка. На фоне звездного неба темнели силуэты деревьев. Из-за черных дымчатых туч на миг показался бледный диск луны и снова скрылся.
Энни не нужно было смотреть на спутника, чтобы понять, что он расположился рядом с ней в похожей позе.
— Вам плохо? — спросил он обеспокоенно.
— Нет.
— Как поиски женихов?
— Если честно, я не была готова к такому разнообразию. Глаза разбегаются, знаете ли.
— Может, тогда и не стоит утруждать себя?
— Ну уж нет. Должна же быть какая-то выгода для меня во всем этом предприятии.
— Возможно, я смогу вам чем-то помочь в выборе.
— Неужели кого-то хотите посоветовать?
— Да. Этот человек знатен, происходит из древнего рода. Он хорош собой, неглуп, умеет признавать свои ошибки, у него прекрасное чувство юмора. Он нисколечки не похож на Сусона. А главное, вы запали ему в душу с первого взгляда.
Энни оглянулась на огромные желтые окна, за которыми мелькали фигуры гостей.
— Он здесь?
Кристиан кивнул.
— И он успел рассмотреть меня за какой-то час?
— Почему вы решили, что он не видел вас раньше?
Энни задумалась. Единственный, кого она видела рядом с Кристианом, был его друг. Но она его даже не запомнила.
— Теперь когда вы не связаны никакими обязательствами и обещаниями, вы вольны выбирать по зову сердца. Энни, выходи за меня замуж. Я уже не могу представить жизнь без тебя. Я не идеальный, впрочем, это ты поняла при нашей первой встрече, но если ты решишь принять меня таким, какой я есть, обещаю сделать все, чтобы ты была счастлива. Я открыл дверцу клетки и выбросил ключ. В любой миг ты можешь улететь от меня, но мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась со мной навсегда.
Несмотря на ночную прохладу, лицо Энни вспыхнуло. Она обрадовалась, что на террасе достаточно темно, и Кристиан этого не заметит. С подозрением она взглянула на него: не шутит ли? Но глаза его лихорадочно блестели и внимательно смотрели на нее. Казалось, он не дышит, ожидая ее ответа.
— Я согласна, — негромко ответила она.
На его лице отобразилось облегчение, и через мгновение в его ладони оказалось кольцо, то самое, что он уже надевал на ее палец.
Энни протянула руку. Он взял ее тонкие, подрагивающие пальчики, собираясь надеть кольцо, но внезапно остановился.
— Ты себя хорошо чувствуешь? Не мутит? Голова не кружится?
— Нет.
— Хорошо. Это на тот случай, чтобы ты не сказала, что чувствовала себя дурно и не могла мыслить здраво.
— Надевай уже.
— Может, сначала вернемся в зал?
— Зачем?
— Скажешь еще, что