— И что теперь — быть злобным жадным грубияном? — не выдержала Энни. — Вы прямо портрет герцога де Бриенна нарисовали.
— Зря ты так, дочка, он хороший.
— Вы просто к нему привыкли. И не замечаете ничего, — буркнула Энни.
— И ты, дочка, хорошая. Добрая. Но доброта должна быть не в ущерб себе. Не может человек отдать больше, чем имеет сам.
Несмотря на то, что солнце успело подняться высоко, было довольно прохладно. Энни куталась в плащ, порывы ветра продували его.
— Дочка, не стоит тебе здесь сидеть. Продует. Давай остановлю. В карете согреешься, — уговаривал Джером, но Энни качала головой.
— Упертая ты. И непонятно хорошо это или плохо. Иногда хорошо, а бывает так, что и во вред.
Ближе к обеду потеплело. Энни больше нравилось сидеть здесь, на козлах. Во-первых, открывался прекрасный панорамный вид. Это совсем не то, что смотреть в небольшое окошко кареты. Во-вторых, легкий ветерок, уже не холодный, как утром, приятно обдувал щеки, развевал волосы. Воздух пах наступающей весной, обещанием тепла. В-третьих, здесь не было Кристиана. А в-четвертых, Джером вскоре с философских рассуждений о жизни переключился на простые житейские байки, что нравилось Энни куда больше.
Энни вздрогнула, когда в окошко постучали. Джером натянул вожжи, и карета замедлила ход и остановилась. Дверца приоткрылась, оттуда выскочил Кристиан.
— Эниана, вам еще не надоело что-то доказывать?
— С чего вы это взяли? Я ничего никому не доказываю. Мне здесь больше нравится.
— Уже пора обедать. Вы, вероятно, проголодались.
— Совершенно нет.
— Ваша ворона по вас скучает. Она отказывается от еды.
— Вы лжете, от еды Карга никогда не отказывается.
— Ну как знаете. Мне главное довезти вас живой. А там бабушка вас все равно откормит.
— Зачем ты так, дочка? — снова укорил ее Джером, как только карета тронулась. — Он заботится о тебе.
— Он заботится о себе. Ему просто скучно. А Карга слушатель неблагодарный. Она с кем попало не общается.
— Но есть-то ты хочешь?
Энни часто закивала головой и сглотнула голодную слюну.
— Посмотри сзади, там корзинка есть. Можешь брать все, что понравится.
Энни, улыбнувшись, заглянула в корзинку и умилилась. В том, как все было сложено, чувствовалась рука Ханны. Бутылку с вином Ханна вряд ли бы положила. Скорее всего, это Тит постарался одарить новоиспеченного друга вином, стащенным из хозяйского погреба.
— Дай-ка бутылочку сюда.
Энни протянула бутылку Джерому, тот отхлебнул из горла, довольно крякнул и отер рукавом усы.
— Вкусное в ваших краях вино.
— У нас все вкусное, — ответила она, уплетая вареную куриную ножку.
Вдруг на нос ее что-то капнуло. Энни подняла лицо вверх, и на щеки упало сразу несколько тяжелых капель.
— Дождь начинается, — буднично произнес Джером.
— Но на небе ни облачка, — Энни с удивлением всматривалась в безукоризненно синее небо со слепящим солнцем, только на западе, ближе к горизонту собирались сероватые облака.
— И такое бывает.
Капли становились все чаще, приминали дорожную пыль, барабанили по крыше кареты. Джером надел плащ и накинул капюшон на голову.
— Я остановлю. Незачем вам мокнуть.
— Дождь не такой уж и сильный, — возразила Энни и тут же услышала уже знакомый стук «три удара, пауза, один удар».
Джером остановил лошадей. По виду Кристиана было понятно, что вести долгие беседы он не настроен.
— Живо в карету, — приказал он Энни, она ответила взглядом, полным негодования.
— Ах, так, — он стянул упирающуюся Энни с козел, закинул на плечо и потащил в карету.
Энни отчаянно брыкалась и молотила кулаками по его спине.
— Вы обещали мне, что не притронетесь ко мне и пальцем! — кричала она.
— Если бы вам этого не хотелось, вы бы меня не провоцировали.
— Глупости! — прошипела Энни, оказавшись в карете и снимая намокший плащ.
Буквально через пару минут дождь зарядил по крыше и стенкам кареты так, что Эниане на миг показалось, что она оглохла.
— Все еще желаете наружу? — усмехнулся Кристиан.
— Я уже успела передумать.
Глава 4
Эниана выглянула в окно. Снаружи было мрачно, и уже не верилось, что совсем недавно светило солнце. Из-за потоков дождя, стекающих по стеклу, ничего нельзя было рассмотреть. Вода нашла щель между стеклом и стенкой кареты, и теперь сочилась снизу окна, оставляя темные следы на обивке.
Карета ощутимо прибавила скорость, видимо, Джером решил как можно быстрее добраться до ближайшего селения или хотя бы миновать лиственный лес, раскинувшийся справа. Между тем ветер с каждым мгновением крепчал. Он со свистом обрушивался на карету, расшатывал ее, ронял на ее крышу обломки сучьев. Карга не находила места в клетке, тревожно вскрикивала и хлопала крыльями, и Энни выпустила ее, устроила у себя на коленях, сложив руки как гнездышко.
Вспышка молнии озарила карету, а через миг грянул гром.
— Не бойтесь, гроза скоро закончится.
— Я не боюсь. Мне жалко Джерома.
— Это его работа, — пожал плечами Кристиан.
— Какой вы бессердечный! — фыркнула Энни.
— Хотите его подменить?
— Нет.
— И толку тогда Джерому от вашего сочувствия?
В отсвете новой молнии ухмылка Кристиана показалась зловещей.
Какое-то время они ехали молча, слушая пугающие завывания ветра, треск ломающихся веток и шум дождя. Звуки сливались в настолько жуткую симфонию, что у слушателей было только одно желание — быстрее бы она закончилась.
Новым аккордом мелодии стал оглушительный треск. Карета резко вильнула в сторону, а в стекло что-то ударили ветки и заскрежетали по корпусу. Энни невольно вскрикнула, но ее вскрик потонул в испуганном ржании лошадей.
Карету тряхнуло так, что если бы не мягкая обивка стен, то затылок Энни непременно обзавелся бы шишкой. Энни потерла ушибленное место, и тут же вцепилась в диванчик. Другой рукой она прижала Каргу к себе покрепче. Лошади словно взбесились, и теперь карета неслась с такой скоростью, что, казалось, вот-вот опрокинется.
— Вы умеете молиться? — спросил ее Кристиан.
Энни кивнула.
— Тогда пора начать. Одно чудо уже произошло — нас не раздавило упавшее дерево. Если Господь услышит вас, то произойдет второе — мы не разобьемся.
Эниана надеялась на то, что рано или поздно лошади устанут и остановятся, что Джером справится с управлением, и карета не налетит на какое-нибудь препятствие. Однако ее надежды не оправдались. Карета неслась, подпрыгивая на ухабах и опасно кренясь на поворотах, ровно до тех пор, пока не врезалась в дерево. При этом карету тряхнуло так, что Энни упала с диванчика и ударилась лбом о колено Кристиана. Карга успела отскочить на безопасное расстояние, и Энни ее не задела.
— Вы как? — участливо спросил Кристиан, наклонившись к ней.
— У вас колени острые, — пожаловалась