Не убить — вырубить. Контролируемое сотрясение мозга лёгкой степени. Травматическая потеря сознания продолжительностью от нескольких минут до получаса. Очнётся с головной болью, возможно, с ретроградной амнезией (потерей памяти на события, непосредственно предшествующие травме), возможно — с тошнотой и головокружением.
Но живой. Это важно. Мёртвый Стрельцов бесполезен. Живой — это уже актив.
Капитан беззвучно осел на землю. Я услышал глухой звук падения, шорох ткани по траве. Готово.
Вот так, капитан. Охотник стал добычей. Бывает. История знает множество примеров — иногда лев ловит охотника, а не наоборот. Добро пожаловать в мою историю.
Дым начал рассеиваться.
Медленно, нехотя, как будто не желал отпускать поляну из своих объятий. Чёрные клубы редели, превращаясь в серую дымку, потом в лёгкий туман. Сквозь него постепенно проступали контуры — сначала размытые, потом всё более чёткие.
Прожекторы снова начали пробиваться — уже как настоящие источники света. Тени вернулись. Мир обрёл объём и цвет.
Картина, которая открылась, была впечатляющей. Бойцы Инквизиции лежали повсюду. Как декорации после съёмок военного фильма. Кто на спине, раскинув руки — классическая поза бессознательного человека. Кто на боку, свернувшись, как эмбрион — защитная поза, которую тело принимает инстинктивно при потере сознания. Кто живописно распластавшись на траве — тот, кого застали врасплох в движении.
Тридцать человек элитного спецназа. И все — в отключке. Без единого выстрела. Без единого трупа.
Над ними стояли люди в чёрном. Тактическое снаряжение — бронежилеты, наколенники, налокотники. Закрытые шлемы с тонированными визорами, полностью скрывающими лица. Никаких опознавательных знаков, никаких нашивок, никаких эмблем. Призраки без лица и имени.
Я насчитал восемь человек по количеству силуэтов, стоящих на периферии. Возможно, были ещё, скрытые в остатках дыма.
Восемь против тридцати. И тридцать — лежат.
Какие молодцы. Это было видно по всему — по тому, как они двигались (плавно, экономно, без лишних жестов), как держали оружие (автоматы направлены в землю, но пальцы на спусковых скобах), как контролировали периметр (постоянно сканируя окружающее пространство, даже сейчас, когда угроза нейтрализована).
У них очень хорошая военная или полувоенная подготовка.
Один из «призраков» снял шлем. Это был Ярк. Начальник службы безопасности графа Ливенталя собственной персоной.
Ярк был из тех людей, которых хочется иметь на своей стороне. И очень, очень не хочется — на противоположной. И я рад, что он не стал на меня таить обиду за то, что я тогда чуть пошантажировал его работодателя.
— Хорошо сработано, — сказал он, подходя ко мне.
Голос спокойный. Как будто мы обсуждали результаты футбольного матча, а не нападение на государственных служащих.
— Взаимно, — я кивнул на разбросанных инквизиторов. — Впечатляющая работа. Тридцать человек за сколько положили? За минуту?
— Сорок три секунды, — уточнил Ярк без тени хвастовства. Просто констатация факта. — Могли быстрее, но один успел дать очередь. Пришлось импровизировать.
Сорок три секунды. Тридцать элитных бойцов. Без летальных исходов.
Либо у Ярка лучшая команда в Империи, либо инквизиторы сильно переоценены. Учитывая то, что я знал об Инквизиции — скорее первое.
— Импровизация удалась, — заметил я. — Ни одного трупа. Это… требует мастерства.
— Трупы — это улики, — Ярк пожал плечами. — Улики — это расследование. Расследование — это проблемы. Мы предпочитаем решать проблемы, а не создавать новые.
Логично. Мёртвый инквизитор — скандал на всю Империю. Вырубленный инквизитор — неприятность, которую можно замять.
— Как тебе мой сюрприз? — спросил я, хотя уже догадывался об ответе.
Ярк позволил себе улыбку. Хотя он вообще не был склонен к бурным проявлениям эмоций.
— Я удивился, — начал он, — когда ко мне в кабинет через тень выпрыгнула костяная ящерица.
Нюхль. Лучший фамильяр в истории некромантии.
— Она приземлилась прямо на мой стол, — продолжил Ярк. — Посреди документов. Опрокинула чашку кофе — кстати, ты мне должен новый отчёт по охране, старый залит — и начала царапать когтями слово.
— Какое?
— «ИНКВИЗИЦИЯ». Буква за буквой, очень старательно. Почерк, правда, у неё ужасный — еле разобрал.
Я погладил Нюхля по костяной голове. Умный ящер. Я не давал ему конкретных инструкций, просто послал образ: опасность, нужна помощь, найди Ярка. Остальное он додумал сам.
— Сначала думал, что розыгрыш, — продолжил Ярк. — Или провокация. Или галлюцинация от недосыпа — последние дни были насыщенными. Но потом проверил маячок на твоём джипе.
— Маячок, — повторил я без удивления.
— Маячок. И увидел, что машина стоит у детского сада «Радуга», а вокруг техника Инквизиции. Слишком много для рутинной проверки.
Я кивнул.
— Я так и знал, что ты ставишь маячки на весь свой автопарк.
— Обижаешь. А как иначе? Паранойя — профессиональное заболевание.
— Хорошая паранойя. Одобряю.
Я догадывался об этом с самого начала. И не возражал.
В моей ситуации иметь могущественных союзников, которые следят за твоей безопасностью — скорее плюс, чем минус. Особенно когда эти союзники способны за сорок три секунды нейтрализовать тридцать инквизиторов.
Вот как сейчас, например.
— Что будем с ними делать? — спросил Ярк, разбавив затянувшееся молчание.
Я обвёл взглядом поляну. Тридцать бессознательных тел в чёрной форме, разбросанных по траве как сломанные игрушки. Автоматы валяются рядом — никто не удосужился их подобрать, значит, люди Ярка уверены, что инквизиторы не очнутся в ближайшее время. Бронемашины стоят с включёнными двигателями и мигающими фарами — их водителей тоже нейтрализовали.
Натюрморт «После битвы». Или «Конец карьеры капитана Стрельцова». Как посмотреть.
— В фокус попал только ты и твоя команда. Вас видели и записывали на камеры. А моих людей здесь официально не было. Мы просто… — он поискал слово, — … помогли убрать мусор. Как добрые самаритяне.
Добрые самаритяне в тактическом снаряжении, с автоматами и навыками нейтрализации спецназа. Ну да, бывает.
— Что с записями? — спросил я. — Камеры на шлемах, бортовые регистраторы…
— Уничтожены. В первую очередь. Мои техники знают своё дело.
Серьёзная подготовка. Это спланированная операция с применением специального оборудования.
— Забираем только их командира, — предложил Ярк, кивая на бесчувственное тело Стрельцова. Капитан лежал там, где я его оставил — на боку, с неестественно вывернутой рукой, с растущим синяком на виске. — И твоего пленника.
— Да, — кивнул я. — Остальных нет смысла.
Что толку возить с собой такую ораву? Все данные об операциях тщательно фиксируются. Так что в штабе инквизиции знали, на кого охотится Стрельцов. Это значило, что я и так был в их фокусе. И если бойцы исчезнут, то это вызовет большие подозрения. А так Стрельцов был большим козырем.
— Остальных оставляем. Пусть думают, что некромант сбежал своими