— Отныне вы не пленник. Вы — офицер связи от Инквизиции при моей оперативной группе.
— Что⁈
— Будете наблюдать за нашими операциями. Присутствовать на совещаниях. Видеть всё, что мы делаем. И докладывать полковнику Шатову. Полагаю, он ваш непосредственный начальник?
Стрельцов молчал, переваривая информацию. Его мозг, похоже, испытывал когнитивный диссонанс такой силы, что временно отключился.
— Вы… — он наконец собрался с мыслями. — Вы хотите, чтобы я шпионил для вас?
— Наоборот. Я хочу, чтобы вы шпионили за мной. Для Инквизиции.
— Зачем⁈
— Потому что лучший способ доказать свою относительную невиновность — это позволить врагу наблюдать за каждым вашим шагом. Вы увидите, что я делаю. Зачем я это делаю. И против кого.
Я выдержал паузу для эффекта и продолжил:
— Орден Очищения — вот настоящий враг. Не я. Я — всего лишь инструмент. Который можно использовать против более серьёзной угрозы.
Стрельцов смотрел на меня долго, пристально. В его глазах что-то менялось. Ненависть никуда не делась, но к ней примешалось что-то ещё. Растерянность? Сомнение?
— Если вы солжёте, — сказал он наконец. — Если это ловушка. Если вы используете меня для своих тёмных целей…
— То что? — я позволил себе ироничную усмешку. — Вы меня убьёте? Арестуете? Проклянёте?
— Я найду способ уничтожить вас, — его голос был тихим, но твёрдым. — Даже если это будет стоить мне жизни.
— Справедливо, — кивнул я. — По крайней мере, вы честны.
Встал, направился к двери. Но перед тем как уйти, добавил:
— Охрана проводит вас в отдельную комнату. Вам дадут чистую одежду, еду, возможность связаться с руководством. Через час у нас совещание в командном центре. Ваше присутствие желательно.
— Желательно, — повторил он с горечью. — Как будто у меня есть выбор.
— Выбор есть всегда, капитан. Вопрос только в последствиях. Вы можете отказаться выполнять приказ и стать клятвопреступником. Или подчиниться и, возможно, увидеть правду.
— Какую правду?
— Что мир сложнее, чем чёрное и белое. Что враг моего врага — не обязательно мой друг, но иногда — полезный союзник. Что некроманты бывают разные, как и инквизиторы.
Я вышел, закрыв за собой дверь. Теперь у меня был не просто пленник, а наблюдатель. Свидетель. Человек, который будет докладывать в Инквизицию всё, что увидит.
И когда Орден падёт, этот свидетель подтвердит, что некромант действовал в интересах Империи.
Вернулся в командный центр, который гудел как улей. Когда я вошёл, совещание уже было в разгаре. У голографического стола собрались все ключевые фигуры — Ливенталь, Бестужев, Ярк, несколько офицеров охраны. И — неожиданно — Анна.
Она стояла рядом с отцом, бледная, но собранная. Наши глаза встретились на мгновение. Я заметил лёгкую припухлость век — плакала ночью — и едва заметное напряжение в плечах. Но в целом держалась хорошо.
Я кивнул ей. Она кивнула в ответ. Бестужев заметил этот обмен, но промолчал. Прогресс.
— Святослав Игоревич, — Ливенталь повернулся ко мне. — Мы обсуждали детали штурма. Есть несколько вопросов, которые требуют вашего участия.
— Я в вашем распоряжении, — кивнул я.
Подошёл к столу, оглядел карту. Добавились новые пометки: маршруты проникновения, точки эвакуации, позиции снайперов.
— Главный вопрос — воронка в штабе Ордена, — сказал Ярк. — По нашим данным, она расположена в подземном уровне. Глубина — около двадцати метров. Наши маги-подавители смогут нейтрализовать защитные поля, но саму воронку…
— Саму воронку уничтожу я, — закончил я. — Это моя специализация.
— Сколько времени вам понадобится?
Я задумался. Воронка в «Новой Заре» была относительно слабой. Но эта, по всем признакам, гораздо мощнее. Центральный узел сети. Возможно, защищённый дополнительными слоями магии.
— От пятнадцати минут до часа, — ответил честно. — Зависит от уровня защиты.
— Час — это много, — заметил Бестужев. — За час может случиться что угодно.
— Согласен. Поэтому мне понадобится прикрытие. Кирилл — мой ученик, маг света. Он сможет создать защитный барьер, пока я работаю.
— Маг света? — Ливенталь поднял бровь. — Откуда у вас ученик-маг света?
Это даже звучало иронично — некромант учит мага света.
— Долгая история. Если коротко, то я спас ему жизнь, он решил отблагодарить, — пожал я плечами.
Ливенталь переглянулся с Бестужевым. Оба, похоже, решили не задавать лишних вопросов.
— Хорошо, — Ярк сделал пометку на карте. — Маг света в группе поддержки. Кто ещё?
Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент один из операторов за пультом связи резко поднялся:
— Господин! Экстренный выпуск новостей! Вся Москва…
— Что⁈ — Ливенталь шагнул к нему. — Что происходит⁈
— Смотрите сами, — оператор вывел сигнал на главный экран.
Прямой эфир. Съёмка с вертолёта. Камера летела над московскими улицами, и то, что она показывала, не укладывалось в голове.
Тысячи людей стояли неподвижно. Как статуи. Как манекены в витринах.
Камера снизилась, показала крупный план. Мужчина в деловом костюме застыл посреди пешеходного перехода. Глаза открыты, смотрят вверх. Он стоял так ровно, как будто его поставили на подставку.
Рядом находилась женщина с коляской. Она откатилась на несколько метров, ребёнок в ней плакал. Но женщина не реагировала. Стояла и смотрела в небо.
Машины были брошены посреди дорог. Двери открыты, водители вышли и замерли. Гигантские пробки сейчас образовались на всех магистралях. Автобус врезался в столб. Водитель, видимо, потерял контроль в момент, когда все началось.
— Свет милосердный… — прошептал Бестужев.
Анна прижала руку ко рту. Ливенталь молчал, но его челюсть сжалась так, что я слышал скрип зубов. Ярк выругался.
Я смотрел на экран и чувствовал, как внутри нарастает холод от осознания масштаба. Понимания того, что всё изменилось.
— Это… это Орден? — голос Анны задрожал.
— Да, — ответил я. Мой голос звучал удивительно ровно.
— Но как⁈ Мы думали, у нас есть время! Неделя, две…
— Они ускорились. Или мы недооценили их готовность.
Камера переместилась к другому району. Тверская улица — обычно здесь кипит жизнь, машины едва ползут в вечных пробках, толпы пешеходов заполняют тротуары.
Сейчас тут воцарилась мёртвая тишина. Тысячи неподвижных фигур, устремивших взгляды в небо.
— Они начали, — сказал я, обращаясь ко всем. — Это не хаос. Это не безумие. Это…
Я замолчал, подбирая слова.
— Синхронизация, — закончил за меня Ярк. Его лицо было бледным. — Они синхронизированы. Действуют как единый организм.
— Именно. Орден не просто свёл их с ума. Они взяли их под прямой контроль. Превратили в марионеток, — кивнул я.
На экране камера показала Красную площадь. Тысячи людей стояли ровными рядами перед Кремлём. Туристы, москвичи, полицейские, продавцы из ближайших магазинов. Все одинаково неподвижные. Все смотрят вверх.
— Это армия, — тихо сказал Ливенталь. — Армия марионеток.
Глава 13
Тишина в командном пункте была такой густой, что её можно было резать скальпелем.
На экране