Наркотическая зависимость, только на магическом уровне. Изящно и отвратительно одновременно.
— Сколько людей вы так завербовали?
Морозов задумался:
— Лично я — троих. Но Орден существует триста лет. У нас были поколения, чтобы расставить своих людей на ключевые посты. Думаю… сотни. Может быть, тысячи.
Сотни. Тысячи. Метаморфы на ключевых постах, контролируемые угрозой обратной трансформации.
Это объясняло многое: ресурсы Ордена, их дерзость, их способность уходить от преследования. Когда у тебя в кармане судьи, прокуроры, начальники полиции, можно позволить себе очень многое.
— А теперь самое главное, — сказал я, наклоняясь ближе к лицу Морозова. — Кто стоит за всем этим? Кто руководит Орденом?
— Не знаю, — и на этот раз он явно говорил правду — в его голосе звучало искреннее сожаление. — Правда не знаю. Мы общались только через посредников. Голоса без лиц, приказы без объяснений.
— Альтруист?
— Альтруист — исполнитель. Как и я. Только рангом повыше.
Тупик. Или почти тупик.
— Ладно, — я выпрямился. — Ещё один вопрос, и мы закончим. Что происходит сейчас? Какой у Ордена план?
Морозов ехидно улыбнулся — той самой улыбкой, которую я так хорошо помнил. Улыбкой человека, который знает что-то, чего не знаешь ты.
— А вот это — самое интересное, Пирогов. Видите ли… пока вы развлекались здесь, играя в героев… Орден не сидел сложа руки.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что прямо сейчас… — он сделал паузу, наслаждаясь моментом, — ваш драгоценный граф Ливенталь в смертельной опасности.
Эта новость мне не понравилась.
— Что?
— Вы думали, мы откажемся от плана только потому, что вы убили нескольких пешек? — Морозов рассмеялся. — Пока вы геройствовали в этом подвале, наши люди уже в его особняке. План «Б», так сказать. Если не получается через дочь — действуем напрямую.
Нет. Этого допустить нельзя.
— Аглая! — я потянулся к ментальной связи, к тонкому каналу, который мы установили ещё в начале операции.
Сосредоточился. Представил её лицо, её ауру. Попытался пробиться, докричаться…
Ничего.
Пустота. Как будто кто-то включил глушилку на всех частотах сразу.
Канал был заблокирован. Мощный ментальный «белый шум» перекрывал любую попытку установить связь. Как радиопомехи, только в магическом спектре.
— Не получится, — хихикнул Морозов, наблюдая за моим лицом. — У нас хорошие глушилки. Военного образца, между прочим. Очень дорогие.
Атака на Ливенталя уже началась. Пока мы сражались здесь, пока я допрашивал Морозова, Орден нанёс главный удар.
Я вскочил на ноги.
— Стрельцов! — крикнул я.
— Слушаю! — инквизитор мгновенно подобрался, рука легла на кобуру.
— Ваше первое задание в новом статусе, — я указал на скорчившегося Морозова. — Берите этого мерзавца и возвращайтесь к Аглае. Её нужно предупредить, чтобы связалась с отцом любой ценой. Любым способом. Если связь не работает — пусть едет к нему лично.
— А потом?
— После этого доставьте его на базу «Северный форт» и заприте в самую надёжную камеру. Под усиленной охраной. Под подавителями магии. Под чем угодно, но чтобы он никуда не делся.
— А вы?
— Мы с Кириллом продолжим. Альтруист где-то здесь, внизу. Я чувствую его след.
Стрельцов заколебался. Я видел борьбу на его лице: профессиональный долг говорил ему оставаться со мной, но приказ был ясен.
— Это опасно, — сказал он. — Вдвоём против Альтруиста и бог знает чего ещё…
— Капитан, — я посмотрел ему в глаза. — У нас нет времени на дискуссии. Ливенталь — приоритет. Если Орден его получит, если превратят в марионетку — всё остальное не будет иметь значения.
Стрельцов стиснул зубы. Потом резко кивнул и ответил:
— Понял. Выполняю.
Он достал наручники — специальные, с подавителями магии — и защёлкнул их на запястьях Морозова. Бывший главврач даже не сопротивлялся — то ли слишком слаб, то ли понял, что это бессмысленно.
— Вставай, — Стрельцов рывком поднял его на ноги. — Пойдёшь со мной. И если попробуешь сбежать или выкинуть что-нибудь, получишь пулю в правое колено. Потом в левое. Потом… ну, ты понял.
— Понял, понял… — проскулил Морозов. — Я же сотрудничаю! Всё рассказал!
— Расскажешь ещё больше. На допросе.
Стрельцов потащил его к выходу. На пороге обернулся:
— Пирогов.
— Да? — вскинул я бровь.
— Удачи. И будьте осторожны.
— Вам тоже, капитан. Вам тоже.
Он ушёл. Звук шагов затих в коридоре.
Мы с Кириллом остались вдвоём.
— Учитель… — голос парня был тихим, неуверенным. — Что теперь?
Хороший вопрос.
Я огляделся. Зал с воронкой, трупы — нет, ещё живые, но неподвижные — «младших» метаморфов, люди в стазисе, плавающие в кроваво-красном энергетическом потоке. Бардак, одним словом.
— Теперь мы идём за Альтруистом, — сказал я. — Морозов говорил про нижний уровень и тайный выход. Нужно найти.
— А эти? — Кирилл кивнул на людей в воронке. — Мы можем их спасти?
Мог ли я? Теоретически — да. Отключить воронку, прервать поток энергии, вывести людей из стазиса. Но это требовало времени — минимум час на каждого. У нас не было часа. У нас не было даже минуты.
— Позже, — сказал я. — Сначала Альтруист. Если мы его не остановим, то эти люди будут наименьшей из наших проблем.
Кирилл кивнул, хотя было видно, что решение ему не нравится. Молодой идеализм. Желание спасти всех и сразу. Со временем это пройдёт или сломает его. Надеюсь, первое.
Мы двинулись через зал, обходя воронку по широкой дуге. Некроэнергия здесь была такой плотной, что я чувствовал её давление на кожу — как погружение в воду, только вода была невидимой и пахла смертью.
След Альтруиста вёл к неприметной двери в дальней стене. Я чувствовал остаточный запах его теневой магии.
— Он прошёл здесь, — сказал я. — Недавно. Может быть, десять минут назад.
— Мы его догоним? — спросил маг света.
— Должны.
Дверь была заперта — простой механический замок, никакой магии. Странно. Я ожидал ловушек, защитных заклинаний, чего-нибудь более серьёзного.
Возможно, Альтруист торопился. Не успел подготовить оборону.
А возможно, это очередная ловушка. В любом случае — у нас не было выбора.
Я вскрыл замок простым импульсом некроэнергии — металл проржавел изнутри за секунду, механизм рассыпался. Дверь открылась с протяжным скрипом.
За ней была лестница. Узкая, крутая, уходящая ещё глубже под землю. Воздух здесь был затхлым, пахло сыростью и чем-то ещё — химическим, медицинским.
Формалин. Антисептик. Дезинфицирующие средства.
Знакомые запахи. Запахи больницы. Или морга.
— Идём, — сказал я.
Мы начали спуск. Ступени были каменными, покрытыми скользким налётом влаги. Кирилл держал наготове световое заклинание — мягкое свечение его ладоней разгоняло темноту, отбрасывало причудливые тени на стены.
Лестница казалась бесконечной. Десять ступеней, двадцать, пятьдесят. Мы спускались всё глубже, и воздух становился всё холоднее. Температура упала градусов до десяти.
Наконец, лестница закончилась.