— Готов? — спросил я.
Кирилл кивнул. Его руки слегка дрожали — от холода или от страха, я не мог сказать точно. Но в глазах горела решимость.
Хороший парень. Жаль будет, если погибнет.
Я взялся за штурвал и повернул его. Механизм заскрипел — застарелая смазка, давно не использовавшийся — но поддался. Штурвал провернулся, запорные болты с лязгом отошли в стороны.
Дверь медленно открылась. За ней было…
Ничего. Пустая комната. Стерильно-чистая, с белыми стенами и ярким искусственным светом — откуда здесь электричество, я не понял, но лампы горели ровным, мертвенно-белым светом. Никакой мебели, никаких артефактов, никаких врагов.
Только голый бетонный пол. И что-то в центре.
Я шагнул внутрь, держа наготове некроэнергию. Кирилл следовал за мной, озираясь по сторонам. Его свет смешивался с искусственным освещением, создавая странные, двоящиеся тени.
В центре комнаты на полу лежала… кожа. Целая оболочка, причём идеально сохранившаяся, аккуратно сложенная, как костюм, снятый с живого человека. Я видел руки, ноги, туловище, голову — всё на месте, всё без единого разрыва или повреждения. Даже волосы сохранились — тёмные, аккуратно подстриженные. Сброшенная шкура.
— Что это?.. — прошептал Кирилл. Его голос дрогнул.
Я не ответил. Медленно подошёл к «коже», присел рядом. Осторожно взял её за плечо, приподнял.
И узнал лицо. Пётр Бестужев.
Брат Анны. Человек, которого я считал Альтруистом. Человек, которого преследовал по всему городу, с которым дрался в «Белом Покрове», которому обещал отомстить за всё, что он сделал.
Вернее, это точная копия Петра Бестужева. Маска. Личина. Костюм, который кто-то носил всё это время.
Я перевернул оболочку, разглядывая её с профессиональным интересом — отстранённо, как патологоанатом изучает труп. Работа была безупречной: каждая пора, каждая морщинка, каждый волосок воспроизведены с фотографической точностью. Это не иллюзия — иллюзии не оставляют физических следов. Это не трансформация метаморфа — метаморфы не сбрасывают кожу как змеи.
Это было что-то другое. Биомагическая маска. Редчайший артефакт, о котором я читал в древних трактатах, но никогда не видел вживую. Создание такой маски требует месяцев работы, редчайших ингредиентов и… жертв. Оригинала. Человека, чью внешность копируют.
Всё это время это был не он.
Человек, которого я видел в больнице — не Пётр Бестужев. Человек, которого я преследовал по городу — не Пётр Бестужев. Человек, с которым я дрался в «Белом Покрове» — тоже не Пётр Бестужев.
Кто-то просто носил его лицо. Играл роль — и играл превосходно.
Тогда кто же на самом деле Альтруист? И главное — где настоящий Пётр Бестужев?
Жив ли он вообще? Или его тело использовали как… сырьё для создания маски?
— Учитель? — голос Кирилла звучал испуганно. — Что это значит?
Я молча поднял «кожу», показал ему лицо. Мальчишка побледнел:
— Это же… это Альтруист? То есть…
— То есть Альтруист — не тот, за кого мы его принимали. Кто-то другой носил это лицо. Кто-то, кого мы ещё не знаем.
— Но… но зачем?
Зачем кому-то притворяться Петром Бестужевым? Зачем использовать его личность, его связи, его репутацию?
Бестужевы — влиятельная семья. Богатая, со связями в правительстве. Анна — близкая подруга… нет, больше чем подруга. Если кто-то хотел подобраться к ней, к её окружению, к её информации — личина Петра была идеальным прикрытием.
Брат. Кому ещё она могла бы доверять больше, чем брату?
И теперь этот «брат» сбросил маску и исчез. Значит, она ему больше не нужна. Значит, он получил всё, что хотел. Или перешёл к следующей фазе плана.
Я опустил «кожу» обратно на пол и выпрямился. В голове роились вопросы, на которые не было ответов. Враг, которого я считал разгаданным, снова ускользнул. И теперь я понятия не имел, кого на самом деле ищу. Но одно я знал точно.
— Кирилл, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо в стерильной тишине комнаты. — Мы уходим. Немедленно.
— Куда?
— Найти Аглаю. Предупредить Анну.
— Предупредить о чём?
Я посмотрел на сброшенную маску в последний раз. Пустые глаза смотрели в потолок — мёртвые, стеклянные глаза человека, которого, возможно, давно нет в живых.
— О том, что неизвестно где её брат. И о том, что человек, который выдавал себя за него, всё это время — наш настоящий враг. И он всё ещё на свободе.
Кирилл сглотнул:
— Это… это плохо.
— Это катастрофа, — поправил я. — Мы не знаем, кто он. Не знаем, как он выглядит на самом деле. Не знаем, каковы его истинные цели. Мы знаем только одно: он был достаточно близко к нам, чтобы обмануть всех.
Однако полностью это не вышло. Мы всё равно узнали правду.
Я двинулся к выходу. Кирилл поспешил за мной.
Охота продолжалась. Только теперь я охотился за призраком.
Глава 19
Нюхль должен был следовать за целью, передавая нам информацию о местоположении. Поэтому, пока я шел, потянулся к ментальной связи с фамильяром.
Сигнал был слабым. Нюхль точно жив, но находился где-то очень далеко. Или за мощным магическим щитом, который глушил связь.
Теперь я понимал, почему его сигналы казались такими странными. Он цеплялся не за тень Альтруиста, а за эту оболочку — за симбиотическую маску, которая имела собственную, пусть и слабую, энергетическую сигнатуру. Когда самозванец «вышел» из неё, сбросив личину, как змея сбрасывает кожу, фамильяр должен был переключиться на истинный источник.
И судя по всему, переключился.
Мой маленький шпион всё ещё был на хвосте у цели. Нужно только усилить связь, пробиться сквозь помехи.
Я достал из внутреннего кармана небольшой ритуальный кинжал — артефакт, который носил с собой на случай экстренных ситуаций. Помню, что с его помощью принимал не одну клятву, чтобы люди не болтали, мол, я и правда некромант. Хотя скоро в этих ритуалах смысла не будет. Потому что я намерен поменять привычный порядок вещей.
Кирилл отшатнулся, увидев нож:
— Учитель, что вы?..
— Спокойно, — перебил я, делая крошечный надрез на подушечке указательного пальца. Больно почти не было. — Мне нужно усилить связь с фамильяром.
Капля крови упала на оболочку. И мгновенно в неё впиталась.
Связь с Нюхлем вспыхнула ярче. Образы стали чётче: тёмные коридоры, мраморные полы, высокие потолки. Люди в дорогих костюмах, снующие туда-сюда. Охрана в форме. Металлодетекторы. Камеры наблюдения.
Государственное учреждение. Что-то важное, хорошо охраняемое.
И где-то в глубине этого здания находится моя цель. Человек с холодной, расчётливой