— Есть контакт, — сказал я, выпрямляясь. — Нюхль ведёт его. Нам нужно выбираться отсюда и вернуться на базу. Срочно.
— А эта… штука? — Кирилл кивнул на оболочку.
Я поколебался. Оставлять её было бы неразумно: кто знает, какую информацию можно из него извлечь при более тщательном анализе. С другой стороны, тащить с собой человеческую кожу через весь город тоже такое себе развлечение.
— Берём с собой, — решил я. — Заверни во что-нибудь. И постарайся не думать о том, что это такое.
Кирилл побледнел, но кивнул. Хороший ученик. Послушный. Даже жаль, что я втягиваю его во всё это.
Обратный путь через особняк был простым. Магия ловушек, которая пронизывала здание ещё несколько часов назад, рассеялась без следа. Энергетическая структура дома теперь была мертва. Словно кто-то выдернул вилку из розетки, и весь механизм остановился.
Мы выбрались через парадный вход. Тот самый, через который вошли несколько часов назад.
Картина снаружи была впечатляющей. Бойцы Ярка занимались тем, чем обычно занимаются после боя: перевязывали раны, собирали трофейное оружие, переговаривались вполголоса. Несколько человек лежали на импровизированных носилках — раненые, судя по бинтам и капельницам.
Костомар стоял на страже у ворот, неподвижный как статуя. Его костяная фигура в предрассветных сумерках выглядела особенно зловеще. Рядом с ним переминался Вольдемар, чья двухметровая туша была покрыта какими-то пятнами, происхождение которых я предпочёл не выяснять.
Светлана суетилась вокруг раненых, меняя повязки и проверяя витальные показатели. Её движения были неуверенными, но старательными. Девочка училась. Пусть и в боевых условиях.
Стрельцов стоял чуть в стороне, наблюдая за тем, как бойцы Ярка заковывают Морозова в магические кандалы. На его лице было выражение профессионального отвращения — инквизитор явно считал, что с такими преступниками нужно обращаться жёстче.
Ярк заметил нас первым. Подошёл быстрым шагом, его обычно непроницаемое лицо выражало смесь облегчения и озабоченности.
— Живы, — констатировал он.
— Живы, — подтвердил я. — Какие потери?
— Отряд Ордена разбит. Убитых с нашей стороны нет, трое легкораненых — ничего серьёзного, пулевые ранения в конечности. Остальные нападающие отступили, когда поняли, что проигрывают.
Трое легкораненых. Для операции такого масштаба вполне приемлемо.
— Что внизу? — спросил он, кивая на особняк за нашими спинами.
Я помедлил, подбирая слова:
— Альтруист оказался самозванцем. Мы нашли только его, кхм… костюм.
— Костюм?
— Симбиотическую оболочку. Кто-то носил лицо Петра Бестужева как маску. Настоящий враг сбежал, но мой фамильяр всё ещё идёт за ним.
Ярк нахмурился. Для человека, который привык иметь дело с вполне материальными угрозами — автоматами, взрывчаткой, живой силой противника — магические фокусы с переодеванием в чужую кожу были, мягко говоря, чужды.
— Куда он направляется?
— Пока не знаю точно. Но скоро узнаю, — я огляделся, оценивая состояние команды. — Сворачиваемся. Всех на базу. Быстро.
Ярк кивнул и отошёл, раздавая приказы своим людям.
База «Северный форт» встретила нас привычной суетой военного объекта в режиме повышенной готовности.
В командном пункте нас уже ждали. Граф Бестужев сидел в кресле у стены, его обычно надменное лицо было бледным и осунувшимся. Аристократическая выдержка дала трещину.
Рядом с ним стояла Анна — бледная, с красными от недосыпа глазами, но держащаяся прямо. Осанка была идеальной, как у танцовщицы или военного — привычка, выработанная годами воспитания. Но я видел, как напряжены её плечи, как сжаты кулаки. Она ждала новостей. Боялась услышать худшее.
— Слава богам, — выдохнула Анна, поднимаясь навстречу. — Святослав, я думала… Когда связь оборвалась, я думала, что вы…
Она не закончила фразу. Не нужно было. Я видел в её глазах страх — не за брата, которого она считала предателем, а за меня. За человека, который пытался её защитить.
Я молча подошёл к голографическому столу и положил на него свёрток — аккуратно сложенную «кожу» Петра Бестужева. Ткань, в которую Кирилл завернул оболочку, была простой хлопчатобумажной материей, но сейчас казалась чем-то вроде савана.
— Это всё, что осталось от Альтруиста, — сказал я, разворачивая свёрток. — Точнее — от его маскировки.
Лицо Петра Бестужева смотрело в потолок пустыми глазами.
Граф Бестужев вскочил с кресла так резко, что оно опрокинулось. Его лицо исказилось — сначала шоком, потом яростью, потом чем-то, что я не сразу распознал. Это была надежда.
— Это… — его голос дрогнул. — Это не мой сын?
— Нет, — подтвердил я. — Это симбиотическая оболочка. Редчайший артефакт, позволяющий копировать внешность живого человека. Кто-то создал её, используя вашего сына как источник. И носил его лицо.
— Значит… — Бестужев сделал шаг к столу, его руки тряслись. — Значит, Пётр может быть жив?
— Более того — он почти наверняка жив. Такие сложные артефакты требуют, чтобы донор-оригинал оставался живым. Если бы Пётр умер, оболочка распалась бы в считанные минуты. А эта, — я указал на «кожу», — сохраняет целостность уже несколько часов.
Анна подбежала ко мне, схватила за руку:
— Петя жив? Святослав, скажи мне, что он жив! Скажи!
Её пальцы впивались в мою ладонь с силой, которой я не ожидал от хрупкой на вид аристократки. В глазах стояли слёзы.
— Он жив, — сказал я. — Его держат где-то в плену, используя как источник для поддержания оболочки. Наша задача — найти его.
— Где? — Бестужев шагнул ближе. — Где его держат? Кто это сделал?
— Пока не знаю. Но знаю, кто может нам сказать.
Я повернулся к двери, за которой, как я знал, находились камеры для допросов.
— Морозов уже там? — уточнил я.
— Доставлен и заперт, — подтвердил Ярк. — Под усиленной охраной, как вы приказали.
— Хорошо. Но сначала…
В этот момент в комнату зашла Аглая. Девушка выглядела измотанной — поддержание ментальной связи на протяжении всей операции отняло у неё много сил. Но в её глазах горела решимость.
— Аглая, ты успела предупредить отца? — спросил я.
— Да, — она кивнула, и тень улыбки скользнула по её губам. — Как только Морозов сказал об угрозе, я сразу связалась с папой. К счастью, ментальная глушилка не распространялась так далеко. Предупреждение пришло как раз вовремя. Охрана успела подготовиться. Когда «гости» появились, их встретили во всеоружии.
— Потери? — спросил я.
— С нашей стороны никаких. С их — шестеро убитых, двое взяты в плен. Остальные отступили. Спасибо, Святослав.
Я кивнул. Шестеро убитых. Двое пленных. Неплохой результат для внезапного нападения на защищённый особняк.
— Благодарности потом, — сказал я. — Сейчас нам нужно допросить пленного и выяснить, где прячется настоящий враг.
В камере для допросов Морозов сидел на привинченном к полу стуле, его руки были скованы за спиной магическими кандалами. Выглядел он жалко. Голый, поскольку одежду ему так и не выдали после обратной трансформации, истощённый, с землистого цвета кожей и запавшими глазами. Кахексия (крайняя степень истощения