Дроботов молчал. Его маленькие глазки бегали от Бестужева к окну, от окна к документам на столе.
— Алексей, — сказал он наконец, — ты не понимаешь, во что ввязываешься.
— Тогда объясни.
— Некромантия — это зло. Абсолютное зло. Неважно, какие цели преследует некромант, сам факт использования этой силы делает его врагом Империи.
— Это демагогия.
— Это закон! — Дроботов повысил голос. — Имперский закон, написанный кровью! Некромантия запрещена — и точка! И никакие «благие намерения» не дают права её использовать!
Бестужев покачал головой.
— Аристарх, Орден Очищения угрожает всему городу. Миллионам людей. И единственный, кто понимает, как они действуют, единственный, кто может их остановить — это Пирогов. Да, он некромант. Но иногда нужно выбирать меньшее зло.
— Нет!
Дроботов вскочил. Лицо стало багровое, руки аж затряслись.
— Империя не вступает в союзы с некромантами! Никогда! Ни при каких обстоятельствах!
— Даже если на кону жизни миллионов? — Бестужев задал провокационный вопрос.
— Даже тогда!
Бестужев медленно поднялся. Посмотрел на мэра сверху вниз с печалью во взгляде.
— Ты делаешь ошибку, Аристарх. Большую ошибку.
— Это моё решение.
— Да. Твоё.
Граф направился к двери. Остановился, взявшись за ручку.
— Подумай хорошо, — сказал он, не оборачиваясь. — Когда Орден закончит то, что начал, то уже никакие законы не помогут. Мёртвым законы не нужны.
Он вышел, тихо закрыв дверь за собой.
Дроботов остался один. Стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Потом подошёл к столу, налил себе воды из графина. Выпил залпом, а руки всё ещё дрожали.
Затем он достал телефон. Набрал номер.
— Это я, — сказал он в трубку. — У нас проблема. Бестужев знает о воронках. И он защищает Пирогова.
Повисла пауза. Голос на том конце что-то неразборчиво сказал, собеседник явно был недоволен.
— Да, я понимаю. Да, я всё сделаю. Пирогов будет найден и арестован. Обещаю, — ответил он в трубку.
А затем отключился. Посмотрел на портреты предыдущих мэров на стене. Все они теперь смотрели на него с осуждением.
* * *
Особняк в Барвихе окружили в пять утра. Три группы захвата — по десять человек каждая. Позывные: «Сокол», «Ястреб», «Беркут». Лучшие бойцы Инквизиции, специализирующиеся на операциях против магов.
Дом стоял на отшибе — двухэтажный особняк за высоким забором, в окружении сосен. По документам это собственность некоего траста, конечных бенефициаров которого установить не удалось. По оперативным данным — одна из резиденций доктора Пирогова.
— «Сокол» на позиции, — раздался голос в рации.
— «Ястреб» на позиции.
— «Беркут» готов.
Командир операции — капитан в чёрной балаклаве — поднял руку. Три пальца. Два. Один.
— Штурм! — скомандовал он.
Сперва прозвучал взрыв. Ворота слетели с петель. Бойцы хлынули внутрь быстро и слаженно.
Прошли на первый этаж. Там располагались гостиная, кухня, столовая.
Пусто.
— Первый этаж — чисто!
Второй этаж. Спальни, кабинет, библиотека. Там нашли лишь книги, документы, да компьютер на столе. Пусто.
— Второй этаж — чисто!
Подвал. Лестница вниз — узкая, крутая. Стены вообще голый бетон. Освещение — тусклые лампы, моргающие при каждом шаге.
Бойцы спустились осторожно, прикрывая друг друга. Коридор. Дверь в конце была стальная, с магическими печатями.
— Подрыв!
Ещё один взрыв. Дверь распахнулась.
За ней находилась лаборатория. Большое помещение, метров пятьдесят квадратных. Столы вдоль стен заставлены колбами, ретортами, странными приборами. В центре находился круг на полу, вычерченный чёрной краской. Руны, символы, знаки, которые не хотелось рассматривать слишком внимательно.
Запах здесь стоял специфический. Алхимия, травы, что-то ещё. Что-то неприятное, как будто открыли старую могилу. Но больше никого и ничего не было.
Командир обошёл помещение. Провёл рукой по столу и увидел на пальцах пыль. Заглянул в колбы, они были сухие и явно давно не использовались.
— Когда здесь были последний раз? — спросил он у техника с магическим сканером.
Техник провёл прибором по комнате.
— Судя по остаточному фону, ещё вчера здесь кипела жизнь.
— Вчера?
— Да. Против фона не попрешь.
Командир выругался.
— Он знал, что мы придём. Успел свалить.
Командир подошёл к стене. Там висела карта Москвы — такая же, как в кабинете мэра. С красными точками в разных районах. Пирогов явно отмечал воронки.
— Сфотографируйте всё, — приказал командир. — Каждый документ, каждую записку. Изымите всё, что может иметь доказательное значение.
— Есть!
Командир вышел из лаборатории. Поднялся по лестнице, вышел на улицу. Снял балаклаву, вдохнул холодный утренний воздух.
Ударил кулаком по стене. И выругался:
— Жопа! Ушёл-таки!
Пирогов оказался на шаг впереди. Как всегда.
* * *
Анна Бестужева вышла из клиники «Белый Покров» в девять утра.
Солнце светило ярко — первый по-настоящему тёплый день за неделю. Снег на тротуарах таял, образуя лужи. Воробьи чирикали на деревьях. Москва просыпалась, начинала новый день.
Но Анна ничего этого не замечала. Она шла как во сне. В руках держала конверт с результатами анализов. Тех самых анализов, которые подтвердили то, о чём она догадывалась уже неделю.
Беременность. Она улыбалась. Не могла не улыбаться — губы растягивались сами, помимо воли. Видя улыбающуюся красивую женщину, прохожие оборачивались.
Мысли её текли свободно, бессвязно, счастливо. У неё будет ребёнок от Святослава.
Она вспоминала их первую встречу. Тогда он спас ее отца, когда ему первый раз стало плохо у клиники. Молодой врач с холодными глазами и уверенными руками. Он был другим — не как те светские хлыщи, которые увивались за ней на балах. Не как те напыщенные аристократы, которых отец пытался ей сватать.
Он был настоящим. Сильным. Надёжным. И теперь у них будет ребёнок.
Отец, конечно, будет против. Он всегда был против её выбора, её решений, против всего, что не вписывалось в его планы. Но это уже неважно. Она взрослая женщина. И сама решает, как ей жить. И она выбрала Святослава.
Анна подошла к своей машине — белый хэтчбек, припаркованный у входа в клинику. Достала ключи, нажала кнопку разблокировки.
И в этот момент рядом резко затормозил чёрный джип.
Всё произошло быстро. Слишком быстро, чтобы успеть среагировать.
Дверь распахнулась. Чьи-то руки — сильные, но на удивление аккуратные — схватили её за плечи. Втянули внутрь машины. Дверь захлопнулась. Джип рванул с места.
Анна открыла рот, чтобы закричать, и чья-то ладонь мягко легла ей на губы.
— Тише, — это был знакомый голос. — Не кричи. Это я.
Она замерла. Повернула голову.
Из темноты салона на неё смотрели знакомые глаза. Холодные, внимательные, но сейчас в них было что-то ещё. Что-то, похожее на тревогу.
— Святослав?
— Прости, — он убрал