— Марина. Мы оба знаем, что вы говорите это только, чтобы разжалобить меня, и чтобы я стал чуть благосклоннее. Давайте перестанем играть в эти игры. — Я усмехнулся. — Моя стража стоит сейчас и краснеет. Приведите себя в порядок, и когда будет можно, за вами будет послано. Мой Иван, тот самый неотесанный мужлан, вам сообщит.
Она вскинула носик, выпалила.
— Вы не сдерсжшали сшлово. Я не полужчила сшвою ванну.
— Согласен. Здесь моя вина. — Вновь усмехнулся. — Как только в городе, где мы будем найдется ванна, ее вам сразу же доставят, а пока обходитесь исконно русскими средствами. Баня и лохань. А также советую не нападать на Ивана. Если с ним что-то случиться, я приставлю к вам менее компетентного и менее терпеливого человека. Вам ясно?
— Ясшно. — Проговорила она холодно. Той юной девочки, дурочки и след простыл.
— Если вы хотите что-то сказать серьезное, что касается нашего договора и наших взаимовыгодных отношений, можете изложить это Ивану. Если я найду это полезным, не сомневайтесь, я пришлю за вами.
— Ясшно. — Вновь еще более холодно проговорила она. — Игорь Васильевич, вы… Вы дейсштвительно пугаете меня.
В словах ее не было никакой иронии. Говорила она откровенно, не играла.
— Вы единсштвенный, кто… Вы, дьявол. — Она скривилась в злобной гримасе. Повернулась резко и быстрым шагом двинулась в свои комнаты. Даже побежала.
— За вами пришлют. — Кинул я вдогонку.
Бойцы выглядели невероятно ошарашенными.
Я выдохнул. Черт. Безумная, хитрая баба. Она же не перестанет пытаться заполучить хоть какое-то влияние на меня. Военный совет, ее появление там. Мне это было важно. Зачем? Есть некая мыслишка, может, и лишняя, но… Да и в целом, лучше ее, чем этого невероятно пессимистичного, впавшего в лютейшую депрессию Матвея Веревкина. Хотя его желающим тоже можно показать.
Чертыхнулся, пошел одеваться в принесенные Ванькой одежды.
Скрипнула дверь и чуть ли не нос к носу столкнулся со своим слугой.
— Господарь. — Он был бел как мел, его немного потряхивало. — Господарь, вы простите меня, простите. — На колени опустился. Чуть не ревел. — Простите, недоглядел я.
— Чего стряслось?
— Мнишек… Она…
Неужто повесилась? Да нет, не может быть. Такую девку простым окриком не возьмешь.
— Это я недоглядел, я виноват, не гоните только.
— Да что стряслось-то, ты толком говори.
— Так она, она же к вам тут…
— А… — Я рассмеялся от души. — Разобрались. Бывает. Слушай…
Тут мне в голову пришла невероятная идея.
— А может женить тебя, а?
— Женить, а на ком. — Ванька дернулся, стоя на коленях, уставился на меня. — На ком господарь?
— На ней?
— На… Ней? — Он сглотнул. — На Мнишек?
— Ну а что. Ты считай стряпчий, постельничий и кто там еще по этой, дворовой градации, а? Кто там господарю за делами его житейскими следит?
— Я… Стряпчий? Постельничий? — Видимо, мои слова привели его в шок ощутимо больше, чем предложение бракосочетанья со шляхтянкой. — Я… Холоп я ваш. Я…
— Встань. Сам говоришь, женщина она с норовом, но красивая. Ты парень что надо, толковый. Может сойдетесь?
Я это сморозил изначально ради шутки, чтобы вывести своего слугу из состояния полного одурения, а вышло-то наоборот. Ввел в еще больший шок. С таким шутить опасно на Руси семнадцатого века. Холопа за знатную шляхтянку. Ну а что. И ей это гонора поубавит, и ему, Ваньке, даст понимание, что человек он близкий к трону. А как иначе, ведь близкий — я без него как? Новых как-то искать? Зачем — справляется же со всем человек. Пускай и холоп. Это же перевести в свободные, несложно. А знатность, для меня она никогда роли не играла.
Ладно, шутка зашла слишком далеко.
— Я… — Ванька до сих пор в шоке прибывал.
— В общем так, ты подумай. А пока давай-ка, помогай.
Будь одежда семнадцатого века похожа на привычную мне из конца двадцатого и двадцать первого, я бы услугами слуг особо-то и не пользовался. Зачем. Но облачаться к столу, к пиру было не так-то уж и просто. К тому же жарко было на улице, хоть и вечер. А надевать надо было и рубаху, и кафтан, и еще один.
Посмотрел я на все это, принесенное слугой, плюнул.
— Один надену, верхний только.
— Так это… — Ванька вышел из ступора. — Не по статусу. Вам бы шубу еще, хозяин.
— Ты что, с дуба рухнул. — Я откровенно разозлился. — Какая к чертям шуба?
— Песцовая лучше.
— Хочешь, чтобы я от жары помер, Ванька. Бросай это дело. Так пойду.
— Как хозяину угодно.
Вышли мы, двинулись в терем, к главному крыльцу. Холоп мой шел за спиной и бубнил про себя повторяя.
— Я… стряпчий. Я… постельничий. А ведь… Да нет, не может быть. Хотя, если подумать-то… А в чем разница? Я… постельничий… Господаря… стряпчий.
Его мои слова точно привели в настоящий шок.
— Ванька. — Остановился я у самого входа, взглянул на него. — Как прикажу, ее приведешь. Дело для нее будет.
— Ее? — Он вышел из своих раздумий.
— Да, ее. Мнишек. — Ответил уже тише.
— А, да, хозяин.
— Идем.
Мы вошли в коридор из приемного покоя слышались голоса. Охрана стояла на своих местах и при виде меня подтягивалась и тут же кланялась.
Вошел, еще не все были в сборе, но народу было прилично.
— Рад видеть всех. — Проговорил с порога и двинулся к креслу во главе. Своему импровизированному трону, выходит.
Людей было прилично, но еще не все. Пока что отсутствовал Григорий, но я так и думал, что он задержится. Войский и Делагарди, уверен, они явятся вдвоем. Один привезет другого. Все же им обоим из госпиталя. Якова не было. Да и вряд ли явится он, хотя гонца к нему я послал. Ранен он сильно. Так-то, надеюсь выкарабкается, но это не как у шведа — ранение. Неприятное, без пары пальцев остался, но не смертельное. Моему верному сотнику досталось сегодня крепко.
Разместился за столом, взглянул на всех. Усталых, немного напряженных.
За спиной замерли двое моих верных телохранителей. Пантелей и Богдан.
— Рад видеть вас всех. Пока дожидаемся остальных, думаю, можем приниматься пока за угощения, а кто опаздывает, потом присоединится.
Хмельного на столе не было. Я строжайше запретил. Только квас, морс и что там еще Ванька со слугами выдумал. Да, битва выиграна, но впереди еще очень и очень много работы. Сложной, военной и административной. Войско наше увеличилось в два раза считай. Больше двадцати тысяч голов. Множество коней. Еще госпиталя. Все это снабжение и снаряжение. А это на меня, на нас нагрузка.
— Здрав будь, господарь наш Игорь