Поклонился сел.
— Ваша эта заслуга, собратья. Тех, кто в бой полки вел. И тех, кто не повел их с иной стороны. — Я посмотрел пристально на бывших генералов московского воинства. Так-то как-то выходило, что было их здесь пока всего два.
Первый, уже знакомый мне князь Воротынский, Иван Михайлович. А вот второй, кто это?
— Представься, не знаком ты мне. — Обратился я к достаточно молодому парню, что сидел на дальнем конце стола.
Тот неуверенно поднялся. Заговорил чуть сбиваясь.
— Господарь, Игорь Васильевич. — Слова эти дались ему нелегко. — Репнин, Пётр Александрович. Выбран сотниками конными, чтобы над ними стоять, по твоему указу.
Хорошо, молодого выбрали. Или все настолько плохо, после побиения бояр, что больше-то из знатных и нет никого?
— Рад тебе. — Махнул рукой, показывая, чтобы садился.
— В коридоре раздались шаги, и все недостающие явились. Здесь был и мой каптенармус, и Фрол Войский, старик медик. Мой Абдулла, который глаз не спускал с Якоба. Сам швед двигался слегка покачиваясь. Все же не очень хорошо ему было от раны. Но от встречи не отказался.
— Куда сесть прикажешь, господарь. — Вздохнув, проговорил Григорий.
Я указал место вблизи себя, поднялся, махнул рукой Войскому. Делагарди тоже разметили. Татарин мой чуть помявшись, занял место за спиной в компании двоих моих телохранителей.
— Собратья! — Проговорил я громко. — Сегодня мы без мест сидим. И не царь я, избранный. Знаете вы все это, ну или почти все, кто присягу давал и слушал.
Увидел я, что швед уставился на меня с непониманием.
— Сказать хочу, важное. Сегодня мы Смуте русской надлом сделали. Уверен, хоть не точка это еще, но уже победа крупная. И не тех, кто со мной пришел над людьми московскими, нет. Нет! — Добавил громко. — Это победа здравого смысла, веры, надежды над безумием Смуты. Все мы, люди русские. Нам нужно собраться всей землей, и коли не оставил нам Иван Великий и сын его наследника, выбрать его. Выбрать достойного и Сильного. Перестать убивать друг друга. Изгнать иноземцев с земель своих. Татей всех разогнать да повесить и мир устроить на земле нашей. Так мыслю.
Повисла тишина. Уверен, большинство со мной согласны были, а вот новоприбывшие удивлялись, как так выходит, что человек, ведущий крупные силы к столице, одержавший сейчас победу, говорит не о своем воцарении, а о Земском Соборе.
А я тем временем продолжал.
— Знаю я, что здесь есть швед. И не хочу словами своими обижать его. Но так скажу. Будущее земли русской должны решать русские люди. На Соборе всеобщем, всей Землей собранном. Я в этом перед войсками клянусь и от них клятвы требую. Так и сейчас скажу. В Туле уже печатаются письма, призыв к тому, чтобы делегатов земства слали в Москву, чтобы собирались люди. Юг уже здесь. Думаю, мы и есть, войско наше — вполне может стать основой собора. Север, запад, тоже должны участвовать, и вот что я сказать хочу.
Набрал побольше в грудь воздуха.
— Не верю я, что сами мы не сможет себе царя выбрать. Не верю, что среди всех людей нет достойного человека. Не нужен нам король шведский, каким бы хорошим и правильным он ни был. У него своя земля, свое королевство. Не нужен нам Ваза, ни Жигмонт, ни сын его, Владислав. И татарин нам не нужен. Зачем нам они? Сами, своими голосами договоримся и посадим человека, достойного, православного, сильного. Чтобы он Землю нашу от всех иноземцев сберечь мог и там, где неправда была, Смутой вызванная, правду законом и порядком, волей своей установить.
Остановился, посмотрел на них.
— Ура!
— Ура! — Ответили они достаточно слаженно.
— Господарь. — Взял, чуть подождав пока шум утихнет, слово Романов. — Отчего ты от трона сам отказываешься? Отчего говоришь нет, когда все за тебя. И кровь твоя… — Поднялся он и уставился на меня. — И чудеса те, о которых слышал я от людей служилых в войске твоем, и сын хана признал тебя, и сам господарь. — Он перекрестился широко, поклонился. — Победы дает и знамения. А ты отказываешься.
Ах ты же черт, Филарет. Почему?
Глава 8
В приемном покое дома воеводы в Серпухове шел совет.
Свет свечей отбрасывал неровные тени, делал лица более злыми, точеными, углублял морщины, и, казалось, в глазах каждого из собравшихся играл дьявольский огонек. Или это разгоралось пламя победы.
Замер я, нависая над столом, за которым собрались мои старые и вновь примкнувшие самые высокие по чину люди. Не по месту, а по заслугам. К сожалению, некоторых пришлось сюда добавлять исходя из старой системы, мной не любимой. Не проверенные делом, но родовитые. Но пока иначе никак. А далее — поглядим, кого-то и снять можно, кого-то возвысить.
Против меня по правую руку замер Филарет Романов. Человек сильный, несгибаемый и, чего уж там, прошедший через многое, очень многое.
И говорил он опять о том, что мне на трон надо садиться. Ну что же, не я это затеял, ответ мне держать.
— Филарет, и вы все, люди, что так или иначе волю мою исполняете и до подчиненных своих доносите. — Обвел я их, смотрящих на меня, тяжелым взглядом. — Я от трона не отрекаюсь, не отказываюсь. Я на него не претендую. Такое мое слово. Знаю, что воцарение, дело очень и очень ответственное. Видано ли, целой землей управлять, всей Русью. Стократ сложнее это, чем в бой войско вести и опасно примерно так же. Особенно сейчас, когда Смута землю нашу разрывает и пресечь ее надо. Пресечь, точку поставить. Это дело первое. — Осмотрел их, прикидывал реакции, примечал кто и что думает. Набрал в легкие побольше воздуха. — Но, считаю я и клянусь в этом каждому человеку, что за мной идет, только Земский Собор выберет того, кто достоин. Я это или кто-то еще. Тут поглядим. Я же тебе, отец Филарет, в монастыре сказал еще. Коли считаешь, что сын твой достоин, отчего не поставить его на голосование? Как и любого кандидата, кого земля достойным посчитать может. Только.
Я прищурился, смотрел как он на это отреагирует.
Видел, что все собравшиеся вначале на меня смотрели, но как про Михаила Федоровича речь зашла, зашептались, переглядываться начали.
— Только! — Повторил громко. — Не быть, я считаю, на троне католику, мусульманину, протестанту. Любому иноверцу. Это раз. Да и ляху, шведу и татарину, на мой взгляд, как-то не с руки. Это наша земля! Русская. Нам и решать! Не мне, не кому-то из вас