Посмотрев на все это, я распорядился накормить.
Да, у нас самих запасы были невелики, но поделиться хоть чем-то с этими несчастными нужно было.
И тут на противоположном берегу приметил сам движение. Небольшой отряд. Человека три оружных, мчались к реке.
— Знакомые лица. — Проворчал Богдан. — По-моему из наших из казаков Чершенского.
Точно, я же к Филям посылал десяток. Видимо это его часть.
Моя разведка была уж на той стороне реки. Видно было, что встретились, обменялись фразами. Боя не было. Свои.
Прошло полчаса.
Местные помогли нам с бродом. Показали, где можно переправиться. Да, не так быстро как хотелось бы. Будь цел паром и лодки, управились бы быстрее. Тяжелую конницу по крайней мере им как-то перевезли бы. А так — пришлось потрудиться, наладить переправу. Но мы Оку перешли, а здесь то помельче было.
Изрядно мокрый в первых рядах авангарда я и мои телохранители переправились на северный берег Пахры.
Нависал над нами высокий берег, прямо мыс какой-то. Наш проводник пояснил, что раньше дорога здесь была. И действительно виделись признаки старого, поросшего травой тракта. Ну а как Подол построился, там попроще стало людей переправлять, а броды старые то и забыли как-то. Не использовали, а сейчас вот и пригодились.
Да, заложили мы крюк километра в полтора, на мой взгляд, зато переправа выдалась более простая, чем могла бы быть близ того пепелища.
Предстали предо мной дозорные, еще до битвы под Серпуховом и при Лопасне высланные вперед. В надежде догнать, найти Лыкова Оболенского.
— Ну что? — Смотрел я на них. — Где остальные?
— Господарь. — Вперед выдвинулся крепкий средних лет казак в потертом кафтане и шапке набекрень. — Сторожим. Хвилки эти, сторожим.
Отлично. Фили, Хвили видимо вопрос говора местного.
— Что там, говори. — Мне не терпелось разобраться.
— Господарь. — Казак напрягся, собрался, начал доклад. — Мы до этих Хвилок самых не дошли. Это же вотчина Мстиславских. Тут людей окружных встретить можно. Мы и затаились. Смоленский тракт там, крупная дорога. Но наблюдать можно. Гора там. Хотя там и дозоры бывают, но мы заезжали пару раз, глядели. Даже двоих к самому поселку послали так, посмотреть. В сумерках. Народу много окрест, даже для Смуты много ездит. А нас мало, мы же неприметно хотели, как ты велел. Мы… — Он кашлянул неуверенно. — Хоронились мы. Менялись. Часть сюда наезжала, чтобы тебя не пропустить. Досюда то дорога одна. С войском то ты сюда точно пришел бы, господарь. А вот дальше. — Он махнул в одном направлении. — Туда, это на Москву. А к Хвилкам этим. — Он указал в ином направлении, более западном.
Перевел дух, продолжил.
— Вот, мы, стало быть, менялись и смотрели, как ты велел. А тут такое началось. Гонцы носятся, туда-сюда…
— Что за гонцы?
Казак побледнел.
— Не серчай, господарь, мы же как ты велел, тише воды, ниже травы.
— Языка не взяли? Пленного?
— Так, хотели, но порешили, что Хвили эти… — Он кашлянул опять, глаза опустил. — Важнее.
Так, тракт Смоленский, посыльных много, последние дни забегали. Понятно. Да сидят тут мои молодцы не то чтобы долго, чтобы общую картину видеть.
— Ну а самое поместье, что там?
— Да, поместье как поместье. От тракта может верста, не больше. Считай прямо на дороге то и стоит. Богатая вотчина. Домов тридцать, может даже… — Он задумался. — Как бишь там. Пять десятков, может даже столько. Мы то это, господарь, грамоте и счету не очень. Много. Народу много. Ну и. — Казак улыбнулся криво. — Вотчина там, терем, забором обнесенный, чуть на взгорке подле леса.
— А Оболенского, этого Лыкова, кого преследовали, видели.
Он вздохнул тяжело, пожал плечами.
— Богатых бояр то там каких-то да. Видали. Когда наши двое под стены ходили, слыхали что там шум-гам, сабантуй, пир горой. Кони есть, мужи окружные есть, а вот… — Он опять бледнеть начал. — Сам этот боярин, за которым гнались то мы, там или нет. Не ведаем. Не обманем тебя, господарь. Не гневись, не знаем точно.
Логично. Если они на пол дня отставали, как понять, прибыл он или нет. Лезть малым отрядом в укрепленный острог, где несколько человек тоже оружные, а может и несколько десятков. Дело опасное. Да и задачу то я иную ставил.
— Сколько их там? Оружных?
— Мы думаем десятка два. — Он кашлянул. — В доспехах человек пять. Ну и челядь.
— Двор, острог большой?
— Да… Ну если тот острожек, что у Жука был. То этот раза в три больше и богаче конечно. Больше, как терем воеводы, частоколом обнесенный. Так как-то.
— Люди к ним приезжали, уезжали?
— Да. Тут мы следили. Во все глаза. Девок никаких за время наше не уезжало. Если только скрытно, господарь. Несколько телег было. Но больше на те, что за снедью едут, похоже. Две в Москву ушло. А приезжать да. Их же поначалу с десяток было. Мы даже думали… — Он опять кашлянул. — Думали налететь, взять. Но пока решали к ним отряд еще пришел из Москвы. И мы тогда уже только смотрели. Окрест лазали, следили.
— Молодцы, благодарю за службу.
Казак вытянулся, выпалил.
— Рады стараться, господарь.
Пока говорили, отряды мои переправились. Сформировали походные колонны.
Я потребовал от казака и двух его спутников подробно нарисовать, описать, как там вся эта вотчина устроена. Тот с горем пополам изобразил на песке прибрежном веткой. Выходило в целом вполне обычно.
Река Москва, от нее на запад по берегу лесной массив. На берегу, на небольшом возвышении, поместье крупное, обнесенное частоколом. Там терем и несколько хозяйственных построек. Чуть ниже от реки и мимо леса улица единственная и дворов несколько десятков по обе стороны. На юг — поля до тракта, что на Смоленск ведет. Ну а за ним почти сразу поросшая лесом гора. За горой, ближе к нам, небольшая речушка.
Там-то лагерем и притаился мой дальний дозор. Десяток казаков, что уже несколько дней окрест этих Филей — Хвилей лазали.
Все вроде ясно.
Настораживало только меня. Да не одно.
Первое. Солнце в зените. Идти нам туда, судя по словам казака долго. К ночи только выйдем. Переправа несколько испортила нам планы, но не беда. В ночи тоже не плохо, может быть даже лучше. Хотя, о приближении то нашем скорее всего известия полетят. Хотя…
Я почесал голову.
— Скажи, казак, а те изверги,