Рабочий удивлённо буркнул:
— Да вас там, прости Господи, кондрашка хватит! И без того дышится тут…
Но они его уже не слушали. Иван Павлович достал из своего вещмешка два марлевых респиратора, смочил в слабом растворе карболки, — стандартная экипировка при обыске в антисанитарных условиях. Иван Палыч протянул один Валдису, другой надел сам.
— Пошли, — бросил Валдис и отодвинул тяжёлую, скрипящую дверь вагона.
Внутри было темно и душно. Лучи света из открытой двери выхватывали из мрака жутковатую картину. Нары, сколоченные из грубых досок, кое-где сорванные. На полу — высохшие, тёмные пятна, которые не взяла даже хлорка. Обрывки грязных бинтов. Пустая стеклянная ампула, валяющаяся в углу. Воздух был густым, спёртым, и даже через пропитку респиратора в нос ударяла та самая, въевшаяся в дерево, сладковатая вонь.
Иван Палыч зажёг электрический фонарик, выданный им в госпитале. Луч пополз по стенам.
— Смотри, — тихо сказал он.
На обшивке, на высоте примерно метра от нар, были царапины. Глубокие, неровные. Гвозди? Ногти? Чуть ниже — ещё пятна, более бурые, с характерными брызгами. Кровохарканье.
Принялись осматривать пол, заглядывать под нары и вскоре обнаружили ампулу.
Иван Палыч подошёл к тому месту, где валялась ампула. Поднял её. Стекло было тонким, качественным. На нём не было никаких маркировок. Он сунул ампулу в карман. Потом луч его фонаря выхватил что-то в щели между половицами — маленький, смятый клочок бумаги.
Он нагнулся, поддел его пинцетом из саквояжа. Обрывок этикетки. Бумага плотная, хорошая.
— Посвети сюда.
Иван Павлович присмотрелся. На бумаге угадывались несколько букв готического шрифта, частично смытые: «…erg… Labor… Frankfurt a. M…» И ниже — напечатанная цифра: «Stamm Nr. 19/…»
— «Labor…» — это видимо «лаборатория». «Frankfurt» — Германия значит, — вслух принялся рассуждать Иван Павлович.
— «Штамм № 19…». Тоже понято, без всяких переводчиков, — задумчиво добавил Валдис. — Это мы удачно зашли!
— Удачно, — кивнул хмурый Иван Павлович и спрятал клочок бумаги в карман. — Немецкая лаборатория. Номерованный штамм.
Валдис ничего не ответил, принялся осматривать вагон дальше.
— Иди сюда.
Доктор подошёл. Чекист посветил фонарём в угол, где пол был менее всего затоптан. Там, в пыли, отчётливо виднелся след. Не от сапога. Небольшой, чёткий отпечаток подошвы с мелким, геометрическим рисунком.
— Думаешь, они оставили? — спросил Иван Павлович, вглядываясь в след.
— Таких подошв в у нас армии или у крестьян нет. Это след городской, иностранной обуви.
— Один из «санитаров», — произнёс Иван Павлович. — Неосторожный. Или слишком уверенный в себе. — Он достал из кармана блокнот и карандаш и начал быстро зарисовывать отпечаток.
Потом, когда рисунок был готов, они продолжали осматривать вагон, ища другие улики. Валдис методично простучал стены, ища тайники, Иван Палыч склонился над ещё одним пятном, пытаясь определить его природу. Тишину внутри вагона нарушал только их приглушённое дыхание да скрип половиц под ногами.
И вдруг — шум.
Едва уловимый. Не скрип двери, не шаги. Словно тихое шипение, шелест одежды о деревянный косяк у входа. Звук был таким тихим, что на мгновение показалось — померещилось.
Но Валдис тут же обернулся. Иван Палыч, глядя на него, инстинктивно сделал то же самое.
Тишина. Гулкая, звенящая. А потом…
Хлопок!
Глухой, негромкий. И сразу за ним — второй!
Хлопок!
Стреляют!
Иван Палыч даже не успел осознать опасность. Он лишь увидел, как доски стены рядом с его головой треснули, осыпаясь острыми щепками. Что-то горячее и острое чиркнуло по плечу доктора, разрывая ткань шинели.
В тот же миг Валдис, не поднимаясь во весь рост, резко рванул спутника за воротник к грязному, пахнущему хлоркой полу.
— Вниз! У входа…
Договорить Валдис не успел — вновь принялись палить, на этот раз стреляя прицельно.
Глава 10
Тишина после залпа длилась считанные секунды, но в гулком пространстве вагона она показалась вечностью. Иван Палыч слышал лишь собственное сердцебиение в ушах и сдавленное дыхание Валдиса. По плечу медленно растекалось тепло — пуля лишь опалила кожу, сорвав клок шинели.
«Повезло», — пронеслось в голове с холодной, почти посторонней ясностью.
Повезло… уже в который раз. А будет ли везти и дальше так?
— Не двигаться! — зашипел Валдис, прижавшись к стене рядом с дверным проёмом. Его наган уже был в руке, ствол смотрел в направлении выстрелов. — А ну брось оружие, паскуда!
Никто не ответил. Вместо ответа грохнул очередной выстрел.
Валдис прижался к грубой обшивке у самого дверного проема. Его глаза, сузившиеся до щелочек, безошибочно вычислили направление выстрелов: справа от входа. Один стрелок — показал он жестами Ивану Павловичу. Стрелок не профессионал. Нервозный, торопливый — выстрелы частые, но без должной выдержки. Любитель. Или очень спешит.
Иван Палыч увидел, как чекист медленно, плавным движением снял с головы свою фуражку. Не сводя глаз с предполагаемой позиции стрелка, он накинул её на кончик валявшейся деревянной рейки. Потом, едва заметно качнув импровизированный шест, высунул фуражку за угол проема.
Раздался почти немедленный выстрел! Пуля ударила в косяк двери в сантиметре от ткани, осыпав их осколками краски и древесины. Но этот выстрел выдал стрелка полностью — теперь Валдис не только знал его позицию, но и видел в щель между досками смутный силуэт, отпрянувший после выстрела для перезарядки.
Этой секунды ему хватило.
Валдис рванулся с места не в сторону укрытия, а навстречу опасности — короткий, стремительный рывок к двери вагона. Рывок, больше похожий на прыжок зверя, спас от гибели — два следующих выстрела просвистели над головой, ударив в стену. Но противник все же опоздал.
Валдис атаковал.
Послышался сдавленный крик, звонкий удар металла — и затем тяжёлый, грузный звук падения тела на пол.
Тишина снова воцарилась в вагоне.
— Валдис! — крикнул Иван Павлович. — Валдис!
— Живой! — ответил тот.
Иван Палыч осторожно поднялся, всё ещё прижимая ладонь к жгущему плечу, и выбрался из укрытия.
— Наш старый знакомый! — усмехнулся Валдис, перезаряжая наган.
Картина была такой: Валдис стоял над распластанной фигурой в потрёпанном пиджаке. Остроносое лицо Потапова было бледным, а из рассечённой брови сочилась тонкая струйка крови. Его револьвер валялся в метре от беспомощно раскинутой руки. Сам он пытался приподняться, но Валдис, не меняя выражения, наступил ногой на его запястье, мягко, но неумолимо прижимая его к полу.
— Ну что, Василий Семёныч, — усмехнулся чекист ровным, беззлобным голосом, — Решил все же найти нас? Неужто соскучился?
Потапов хрипло кашлянул, пытаясь выплюнуть сор.
— Чёрт… — прошипел он. — Вы… чего? Зачем… напали? Я… я просто мимо шёл, испугался стрельбы… в вагон забежал…
— Ага, мимо шёл, — повторил Валдис, как бы раздумывая. — С наганом. Ври, да не завирайся.