Шоу продолжалось. И судя по звукам — Грох не собирался сдаваться без боя.
— Вопрос на миллион, — нарушил я повисшую тишину. — Транслируем сразу или сначала монтируем? И вообще, как вы на это смотрите?
Взгляды присутствующих моментально скрестились на мне. В глазах технарей и резервных операторов, читалась зависть. В их картине мироздания, я не только мог смотреть всё это отсюда в режиме реального времени, но ещё и рубить бабло. А ещё — командовал вон теми двумя свенгами. Что опять же, с их точки зрения означало возможность трахать их когда угодно и как угодно.
Вот глаза Фота полыхали только жадностью и азартом. Очищенными до абсолюта. Вот и хорошо — не будь второго компонента, я бы задумался о замене главного редактора.
Знаете, в моём прежнем мире трансляция подобного контента вызвала бы ядерный взрыв. Обвинения в эксплуатации. Петиции. Отмену всех причастных. Толпы возмущённых моралистов в белых пальто, которые точно знают, как должны жить другие, и готовы сжечь любого, кто не вписывается в их картину мира. В общем — спалили бы всех. А тех, кто стоял рядом, на всякий случай пристрелили. Место съёмок бы солью посыпали.
Царство лицемерия. Порно смотрят все, но публично осуждают. Инстинкты прячут за красивыми словами и рассуждениями. Хайпуют на обвинениях, а потом едут трахать молоденьких шлюх, которые оформлены в их фирме на липовые должности.
Здесь — другие правила. Жестокие. Однако, честнее. Подобный контент не просто легален. Он — часть культуры. В которой нет ничего постыдного.
Можно, конечно, встать в позу. Надеть белое пальто поверх бронежилета. Заявить, что мы выше этого. Что наш проект — про высокую культуру быта и переговоры.
Но кого я обманываю? И главное — зачем? Нахрена? Когда-то это секс перестал быть неотъемлемой частью жизни каждого? Да если не брать асексуалов и людей с иными патологиями, то у девяносто пяти процентов населения всё только вокруг него и вертится.
— Транслировать. Однозначно, — первым отозвался Гоша. — Такой контент сам себя продаёт. Только кислюки его прятать станут.
— С монтажом, — подключился Сорк. — Сырьё в сеть не пойдёт. Нужна нарезка, обложки и прочая херня. Упаковка решает. Голая жопа — это просто жопа. А если в рамочке — искусство.
— Искусство любви, япь, — хмыкнул кто-то из операторов.
— Не, ну а чё? — подал голос молодой гоблин-техник с серьгой. — Прятать такое от народа, себе дороже. Один хрен сольют. И барыжить вчёрную начнут. А тут всё по чесноку. И платформа легальная. Всё по закону.
— Фот? — я посмотрел на экран с физиономией гоблина.
— Шеф, — Фот аж подался к камере. — Ну ты чё? Никаких сомнений! Это тонны бабла. Подписки. Эксклюзивный контент. Ультра-премиум видосы за отдельную плату! Мерч с цитатами — «Не мни так, сладкий» и «Какой у тебя большой»! Да мы озолотимся! И эт я про рекламные контракты и интеграции не вспоминал.
— Арина? — глянул я на девушку.
Та поморщилась. Скрестила руки на груди. Покосилась на экран, где в отражении зеркала переплетались обнажённые тела.
— Не скажу, что это вайб плюс, — сказала она. — Но вроде и не минус. Странная аура… Но раз уж будем делать, надо нормально оформить. Не как подвальное творчество, а качественно. С эстетикой. Подачей. Чтоб не стыдно было в портфолио положить.
— В портфолио? — Гоша заржал. — «Арина. Режиссёр-монтажёр эротических видео.» Слышь, а звучит!
— Оффни морду, — с деланной ленцой протянула девушка, стараясь не смотреть в сторону экрана, на котором творилось безумие. — Сказала, что думаю. Либо ваще не трогаем, либо хреначим качественно. Середины нет.
Ну вот. Основные фигуры высказались. Насчёт гоблинов и я не сомневался. Сейчас скорее интересовало мнение Арины. В маркетинг и рекламу она погрузилась плотно. Да и социальными сетями занималась — Фот её припахал везде, где только мог. Так что в теме блонда разбиралась.
— Значит фиксируем всё, — подтвердил я. — И монетизируем. Как планировали.
Фот на экране захлопал в ладоши.
— Платформа с цензом готова уже, — заговорил он. — Осталось видосы залить. И людей нагнать. Займёмся.
— Ох, — вздохнул один из техников, с удручённым видом теребящий бороду и что-то бормочащий себе под нос, но не забывающий поглядывать на экраны. — И во что я ввязался… Бесстыдство-то такое.
— Свободный выбор взрослых разумных существ, — повернул к нему голову Сорк. — Грох не жалуется. Он щас ваще самый счастливый дарг на сотню километров окрест. Орчанки — тем паче. Зрители тоже сами решат. Мы не воспитатели. Мы — зеркало.
Цверг моментально заткнулся. А на экране Грох издал рык, который можно было интерпретировать как крайнюю степень удовольствия, граничащую с болевым шоком. Кровать под ним скрипела так, что можно было принимать ставки на её полный распад.
— Ладно, — выдохнула Арина. — Давайте глянем, чё там вышло по старым записям? Нарежем для рекламы.
— Отлично, — Фот уже потирал руки. — Команда уже заряжена. Как тока будет контент, попрёт хреначить кампании.
Позже, когда Арина и пара её коллег из Царьграда уже погрузились в работу, к коллекции добавилась ещё одна сцена.
Одна из дарг — та самая, которую отшила Кьярра, а команда аппаратной окрестила «суповым набором» — всё-таки нашла себе утешение. Свенг-боец из третьего взвода. Не тот, принципиальный с шокером — другой. Помоложе. Посговорчивее. Или просто глупее.
Как она его затащила в постель — история почти полностью умалчивает. Но судя по его ошалелому лицу на записи — сопротивление было подавлено превосходящими силами противника.
— Итого три, — подвёл итог молодой гоблин-техник с пирсингом в обоих ушах, закончив выгружать видео. — Всего три эпизода нужной категории. Самый зачётный, эт Фрос с цвергой. Золотой фонд кинематографа, япь.
— Надо бы нарезать тизеры для обычных сеток рекламных, — вклинился Сорк, что-то быстро подсчитывая в уме. — На одних специализированных мы далеко не уедем.
— Как именно? — спросил Гоша, подходя ближе к ушастому технику и останавливаясь у него за спиной. — Там же сплошной разврат. Перебанят нахрен.
— По-разному сделать можно, — откликнулся вместо Сорка тот самый техник. — Так смонтировать, что вообще ничего не видно. Силуэты. Тени. Звук приглушить, наложить музыку какую-то. И чтоб размыто всё.
— Или наоборот, — вдруг сказала Арина. — Как профи, а не дилетант с тремя классами образования.
Голос у неё изменился. Строже стал. Прям стальные нотки объявились. А зеленокожий коротышка из технарей, аж обиделся малость. Вон как на неё уставился. То ли заплачет сейчас, то ли за пистолет схватится.
— В смысле? — уточнил Гоша. — Ты щас о чём?
— Нарезать надо так, чтобы казалось, там происходит