Мы выехали со двора и, миновав ещё сонные московские улочки, устремились за город.
Путь занял около полутора часов. Мы шли доброй рысью, углубляясь в лесные угодья. Вскоре лес расступился, и перед нами открылась широкая поляна, превращённая в настоящий муравейник.
Здесь уже стоял палаточный городок. Десятки слуг сновали туда-сюда, как ошпаренные. Лаяли своры охотничьих псов: поджарых борзых и мощных, злобных лоших*, рвущихся с поводков. Дымили костры, на вертелах уже жарилось что-то мясное…
Но самого Государя ещё не было.
*(на Руси для охоты на крупную дичь использовали «лоших» собак — мощных животных, способных справиться с крупным зверем).
— Ждём, — спешиваясь сказал Андрей Фёдорович.
Мы нашли место чуть в стороне от основной суеты. Я прислонился к тёплому боку коня, наблюдая. Бояре, уже прибывшие на место, сбивались в кучки по родовитости, сверкая дорогими кафтанами и шапками. На нас тоже поглядывали, но подходить не спешили.
Солнце уже начало припекать, приближаясь к зениту, когда на дороге заклубилась пыль.
— Едут! — пронеслось по поляне.
Суета мгновенно прекратилась, сменившись напряжённым ожиданием. Все выстроились, вытянули шеи.
Колонна Великого князя появилась торжественно и шумно. Впереди рынды* в белых кафтанах, за ними — сам Иван Васильевич на великолепном белом жеребце. Следом — вереница возков и свита.
*(Рынды — придворные чины в Русском государстве XV–XVII веков, выполнявшие функции почётной стражи и церемониальных сопровождающих при великом князе).
К моему удивлению, охота оказалась делом семейным. Из возков, едва те остановились, высыпала детвора. Няньки и мамки закудахтали, пытаясь собрать великокняжеских отпрысков в кучу, но те, почувствовав свободу, носились по траве с радостным визгом. И последней из возка вышла Мария Борисовна.
Началась суматоха приветствия. Все, кто был на поляне, ломали шапки и гнули спины.
— Челом бьём, Государь!
Я тоже поклонился, стараясь не слишком выделяться. Стоял я поодаль, в задних рядах, понимая своё место. Вокруг Ивана Васильевича тут же образовалось плотное кольцо из самых знатных бояр, каждый из которых норовил попасться на глаза, сказать слово, улыбнуться.
Я же просто наблюдал. Иван Васильевич выглядел довольным, но сосредоточенным. Он что-то говорил псарю, указывая плёткой в сторону чащи. Мария Борисовна, улыбаясь, что-то говорила детям и словно высматривала кого-то среди собравшихся людей. И кажется я понимал кого… Однако, Глеба здесь не было. Он, как и отец, остался на подворье Шуйских.
Прошёл ещё час, прежде чем прозвучал сигнал рога.
— По коням! — разнеслось над поляной.
Загонщики уже давно ушли в лес, чтобы гнать зверя на стрелков. Основная группа охотников, сверкая золотом и сталью, двинулась по просеке.
Мы с Лёвой и отцом держались в хвосте кавалькады.
Вдруг от головы колонны отделился всадник. Дружинник в богатом плаще гнал коня галопом, осаживая его на дыбы, едва не сбивая зазевавшихся. Он рыскал глазами по рядам.
— Строганов! — гаркнул он, перекрывая шум. — Кто здесь Дмитрий Строганов⁈
— Я! — отозвался я, поднимая руку.
Дружинник резко развернул коня ко мне.
— Великий князь требует тебя! Живо!
Я переглянулся с Григорием и Лёвой, пришпорил коня.
Вырвавшись вперёд, я увидел Великого князя. Он ехал шагом, держа поводья одной рукой, и о чём-то беседовал с князем Патрикеевым. Увидев меня, он жестом остановил собеседника.
— Звал, Великий князь?
Иван Васильевич осмотрел меня с ног до головы.
— Звал, — ровным голосом произнёс он. — Говорят, Василий Фёдорович до сих пор жив. И всё благодаря тебе.
— Жив, Государь, — ответил я. — Опасность миновала, теперь на поправку пойдёт, если Бог даст.
Князь чуть наклонил голову, и в его голосе прозвучали тёплые нотки.
— Василий нужный человек для моего княжества. Правая рука моя во многих делах. И замены ему сейчас нет. Ты не просто боярина спас, ты мне верного слугу сберёг.
— Служу тебе, великий князь… — начал было я.
Но договорить не успел.
Слева, из густого подлеска, раздался треск ломаемых веток. Такой громкий, будто там ломился не зверь, а таран. Кони всхрапнули, шарахнулись в сторону.
— Зверь! — крикнул кто-то из свиты.
В следующее мгновение на просеку, буквально в двадцати шагах от нас, вылетел лось. Огромный, с ветвистыми рогами, он был весь в мыле, глаза выкачены от ужаса. Он не бежал… он летел, не разбирая дороги, спасаясь от чего-то страшного.
Лось пронёсся мимо, едва не сбив коня Патрикеева, и исчез в чаще на другой стороне.
Но никто не успел даже вскинуть лук. Потому что следом за лосем, ломая кустарник, вывалилась бурая гора мышц…
Медведь.
Огромный…
Увидев перед собой стену из людей и коней, он на мгновение замер, встал на дыбы, оглашая лес жутким рёвом. Забыв про лося, он рухнул на четыре лапы и рванул вперёд.
Всё происходило очень быстро.
— ВЖИХ! — резкий свист рассёк воздух прямо над моим ухом.
Медведь споткнулся на бегу. Его голова дёрнулась назад. Он сделал ещё шаг по инерции и рухнул мордой в землю, пропахав носом мох.
К слову, эта огромная туша замерла всего в пяти шагах от коня Великого князя. Правда, его закрывали со всех сторон дружинники, и опасность ему хоть и грозила, но не такая уж и большая.
Я смотрел на медведя. Из его левого глаза, войдя по самое оперение, торчала стрела. Это был просто идеальный выстрел.
Я обернулся. И чуть позади меня, опустив длинный лук, сидел на коне Лёва.
— Как тебя зовут? — раздался голос Великого князя.
Глава 10
Лёва, осознав, что произошло, поспешно спрыгнул с седла. Лук он уже убрал за спину и теперь, стянув шапку, низко поклонился, замерев в таком положении.
Великий князь Иван Васильевич медленно, не сводя глаз с поверженной туши, спешился. Он подошёл к медведю.
Иван Васильевич наклонился, внимательно разглядывая левый глаз зверя. Из него, глубоко уйдя в мозг, торчало оперение стрелы. Выстрел был не просто точным… он был снайперским. Да ещё и в движении, когда счёт шёл на доли секунды…
Князь медленно подошёл к Лёве, который так и стоял, согнувшись в поклоне, не смея поднять глаз на государя.
— Как тебя зовут? — прозвучал властный голос Великого князя.
— Лев Семёнович, Великий князь, — не разгибая спины ответил друг.
— Кому служишь? — тут же последовал второй вопрос.
— Дворянину Строганову.
Иван Васильевич медленно повернул голову в мою сторону.
— Вот оно как… — задумчиво протянул он. — Что ж тебе так везёт, Строганов? И лекарь ты от Бога, и люди у тебя… золото.
Он снова перевёл взгляд на Лёву, который всё так же стоял перед ним, уставившись