Как нельзя вовремя я увидел Ратмира, и сразу же подозвал его к себе.
— Объявляй сбор. Пятьдесят дружинников готовить к походу. Отроков всех до единого берем. Они с арбалетами нам пригодятся.
— А остальные? — спросил Ратмир.
— Остальные дом останутся охранять. Мало ли какая шваль под шумок полезет. К тому же татар у нас пленных много, увидят, что дружина ушла, наверняка решатся на побег. А оно нам надо?
— Сделаю, Дмитрий, — сказал Ратмир.
— Два дня! — поднял я два пальца. — Через два дня на рассвете выступаем.
Я не хвастался, но недавний смотр, который я устроил больше от скуки, сыграл нам на руку. Мы были почти готовы. Телеги стояли смазанные, сбруя починена, мечи и сабли не ржавели в ножнах.
Но так или иначе началась суета. Однако, без паники и беготни. Каждый знал свое место. Ведь совсем недавно мы ходили в поход в Казанское ханство и опыт уже был.
В итоге рано утром третьего дня мы выстроились у ворот. Пятьдесят всадников в кольчугах и шлемах. Десяток телег с припасами и палатками. Отроки и мои ученики-лекари. Как и в прошлый раз я взял с собой Матвея и Федора, тогда как Антон остался в Курмыше. Лечить людей здесь, если понадобится. Боязнь крови у него никуда не пропала, но сознание уже терять перестал.
Тем временем весь Курмыш высыпал нас провожать. Женщины выли, утирая слезы концами платков, дети жались к подолам.
Отец Варлаам вышел вперед в полном облачении, с кадилом и кропилом.
— Господи, спаси и сохрани воинов Твоих… — затянул он густым басом, щедро кропя нас святой водой. — С Богом, Дмитрий Григорьевич, — тихо сказал он, подойдя к моему коню. — Возвращайтесь. Мы молиться будем.
— Молитесь, отче, — кивнул я. — А мы уж постараемся, чтобы вам было за кого молиться.
Я дал шпоры коню.
— Рысью! — скомандовал я, и отряд двинулся.
Путь до Владимира был знаком. Мы быстро шли маршем, с короткими привалами только для того, чтобы напоить коней и дать людям размять ноги.
И вот, когда до Владимира оставался всего один дневной переход, мы увидели пыль.
— Войско, — произнёс Ратмир, подъехав ко мне. — Большое.
— Вижу, — ответил я.
Но осторожность была излишней. Вскоре мы увидели знакомые стяги.
Нижегородцы… Это была рать князя Андрея Фадеевича Бледного, моего будущего тестя. И войско у него было нечета моему. На первый взгляд под его знамёнами собралось не менее полторы тысячи пешцев и конных.
Недолго думая, я пришпорил коня и направился искать своих будущих родственников. И вскоре я встретил князя Бледного, ехавшего в окружении бояр.
— Дмитрий⁈ — изобразил он удивление, хотя я был уверен, что ему уже сообщили о моём приближении. — Строганов! Ты ли это?
— Я, Андрей Фадеевич! — поклонился я прямо из седла. — По зову Великого князя идем.
— Ай, молодца! — расхохотался он, оглядывая мой отряд. — Быстро собрался. Да не смотри так, знаю я что гонец к тебе всего три дня назад отправился. Нам-то сообщение от Андрея Федоровича пришло неделю назад.
— А откуда тебе стало…
— Известно? — улыбнулся князь. — Так тут ничего сложного нет. Мы, когда из Нижнего выехали и до тракта добрались, гонца твоего встретили. Как я понял, Великий князь не сразу про тебя вспомнил или же решил поберечь от ратных дел в виду иных твоих умений.
Я кивнул, принимая ответ. Теперь по крайней мере стало понятно, как княжеская рать нас обогнала.
Мы объединились с нижегородцами. Мой отряд влился в общее войско, как ручеек в реку.
Вечером, когда мы встали лагерем, не доходя верст тридцати до Владимира, прискакал гонец. На этот раз из Москвы. И новости, которые он привез, заставили всех нас, мягко говоря, охренеть.
Я сидел у шатра Бледного, когда под охраной дружинников привели гонца.
— Князь! Воевода! — произнёс он. — Вести!
Вокруг мгновенно собралась толпа. Андрей Фадеевич вышел, нахмурившись.
— Говори!
— Нет войны! — выдохнул гонец. — Повернули татары!
— Как повернули? — не понял Бледный. — Куда?
— Назад в степь ушли! — Гонец широко улыбался. — Махмуд, брат ханский, с передовым туменом на крымчаков напоролся! Менгли-Гирей, хан Крымский, ударил им в тыл!
По рядам прошел гул.
— Менгли-Гирей? Крымчаки? — переспрашивали мужики. — Откуда они там взялись?
Гонец продолжил, немного отдышавшись:
— Была сеча великая. Махмуда побили крепко. Ахмат, как узнал, что у него в тылу Крым, да еще и войско потрепано, так и плюнул. Развернул орду и ушел восвояси. Не по зубам ему нынче Москва оказалась.
Тишина повисла над лагерем.
— И что? — нарушил молчание я. — Нам теперь домой?
Вопрос был глупый, но он вертелся на языке у каждого. Ведь война кончилась, не начавшись.
Князь Бледный почесал пятерней вспотевшую макушку. Потом вдруг рассмеялся.
— Домой, Дмитрий Григорьевич! Домой! И слава Богу!
Многие подхватили этот смех. Люди начали обниматься, кто-то крестился. Радость была искренней. Кому охота под стрелы лезть, когда можно живым к жене вернуться?
Я тоже улыбался, но внутри скребло какое-то странное чувство.
— «Эх, Дима, Дима… — подумал я, глядя на ликующий лагерь. — Ну почему же я историю учил через пень-колоду? Знал бы про этот финт ушами с Менгли-Гиреем — сидел бы сейчас в Курмыше, смотрел, как колокол отливают».
— Ну что, тесть будущий, — сказал я Бледному, когда страсти немного улеглись. — Выпьем, что ли, за победу? Без единой пролитой капли крови?
— Выпьем, зятек, — хлопнул он меня по плечу так, что я чуть не присел. — Обязательно выпьем. А потом — по домам. У нас еще свадьба на носу, забыл?
— Не забыл, — улыбнулся я. — Такое забудешь.
А на следующий день мы развернулись, даже не увидев стен Владимира. Однако, домой я отправился не сразу. Был у меня тут в окрестностях один боярин, с которым надо было решать вопрос. Так сказать кардинально.
Глава 15
Я радовался вместе со всеми! Да и, к слову, кто бы не радовался на моём месте? Война, это всегда смерть и кровь, а сейчас она прошла мимо нас.
Честно, я задавался вопросом, что же пообещал Иван Васильевич Менгли-Гирею. Чем он купил крымского хана? Наверняка золотом… уж точно не землями. Или просто сыграл на вечной вражде между осколками Золотой Орды? Но скажу честно, если к такому развитию ситуации был причастен Иван, то этот ход был гениальным. Ударить в тыл Ахмату руками его же кровного врага… это было красиво.
Но хоть большой войны и удалось избежать, мои личные враги никуда не делись. Когда начались