Парная была натоплена на совесть. Мы сидели на полке — я, Ярослав и Лёва, которого я без раздумий позвал с собой.
Раскрасневшийся Ярослав вдруг повернулся ко мне и прищурился.
— Слушай, Дима, — начал он. — Слухи ходят, что ты наладил производство железа какого-то?
Я усмехнулся, вытирая пот со лба. Вопрос был ожидаемым, но задан он был так… по-деловому, что ли.
— Лёва, — кивнул я другу, — поддай-ка жара. А то что-то гость наш мерзнет, вопросы каверзные задает.
Лёва, ухмыльнувшись, щедро плеснул ковш воды на раскаленные камни и облако пара ударило под потолок, мгновенно прижимая нас к полкам.
— Уф-ф-ф! — выдохнул Ярослав, жмурясь. — Хорошо!
— Есть такое, — ответил я, когда первый пар прошел. — Грешен, кое-какие мастерские поставил. — И тут же, не удержавшись, добавил. — Быстро слухи до Нижнего Новгорода дошли.
Ярослав усмехнулся.
— А как иначе-то? — искренне удивился он. — Горшки, сковороды, лопаты, вилы литые, да много чего ещё. Я на торгу в Нижнем чуть с коня не упал, когда увидел. Подхожу, беру сковороду — тяжелая, звонкая. Спрашиваю купца: чья работа? А он мне: «Курмышские мастера, княжич».
Он посмотрел на меня с нескрываемым уважением, смешанным с легкой обидой.
— Представь, каково же было моё удивление, когда я узнал, что это мой будущий шурин расстарался!
— Так получилось, — развел я руками, стараясь выглядеть скромнее. — Хозяйство требует, сам понимаешь.
— Эээ, нет, так не пойдёт! — возмутился Ярослав, грозя мне пальцем. — Так получилось, это когда девка случайно подол задрала. А тут литейная мастерская! Неужели от родственника будешь таить, как работу наладил? Я же видел на берегу реки… там не кузница простая дымит, там что-то посерьезнее.
Я ненадолго задумался. Рассказывать про домну, про водяное колесо, про вентилятор? С одной стороны — секрет. С другой — Ярослав не чужой человек.
В этот момент Лёва, словно почувствовав, что разговор уходит в ненужное русло, подал нам по глиняной кружке с ледяным пивом.
Я сделал глоток, делая вид, что наслаждаюсь вкусом напитка, а сам думал, как тактично уйти от ответа. И снова меня выручил Лёва.
— В бане сидим, Ярослав. А вы всё о делах да о железе. Отдыхайте, наслаждайтесь. Успеем еще языками начесаться.
Ярослав хмыкнул, но спорить не стал.
— Прав ты, Лёва, — он поднял кружку. — Прав. Ладно, к черту железо. За нас!
В итоге мы молчаливым согласием постановили избегать деловых тем. Пили пиво, хлестали друг друга вениками, обливались холодной водой и снова грелись, говоря о чем угодно, кроме политики и войн.
А под конец, уже одеваясь в предбаннике, сговорились поутру сходить на охоту.
— Мяса на свадьбу много не бывает, — подмигнул Ярослав. — Да и развеяться надо перед тем, как меня снова в парадный кафтан запихнут.
* * *
Мы выдвинулись втроем — я, Ярослав и Лёва. Ехали налегке, взяв только оружие, булку хлеба, немного копчёного мяса и бурдюки с водой, немного разбавленной вином.
Поначалу охота не задалась. Мы кружили битый час, всматриваясь в прелую листву и мох, но не могли найти ни следа. Я уже начал, грешным делом, думать, что зря мы затеяли эту прогулку, лучше бы выспались.
Но потом удача повернулась к нам лицом.
— Тихо, — поднимая руку шепнул Лёва.
Он спешился, прошел немного вперед, присел на корточки и провел пальцем по едва заметной вмятине на земле.
— Косули, — уверенно сказал он. — Свежие. Пять штук прошли, не больше часа назад.
Я посмотрел на следы, потом на направление, куда они вели.
— Куда пошли? — спросил я.
— Вон туда, — Лёва кивнул в сторону небольшого лесного окольчика, стоявшего одиноким островом посреди уже убранного поля. — Скорее всего, там залегли.
Мы осторожно, старясь не греметь сбруей и не давать лошадям фыркать, подъехали почти вплотную к рощице. Березы там росли редкие, прозрачные, трава пожухлая. Мне казалось, что в таком «дырявом» лесу невозможно спрятать даже зайца, не то что группу немаленьких косуль.
Ярослав, ехавший чуть впереди, скептически хмыкнул.
— Лёва, ты уверен? — вполголоса спросил он. — Я этот лесок насквозь вижу. Нет там никого. Я ж говорил, что они насквозь прошли, они же не совсем глупые, что…
Договорить он не успел.
В десяти метрах от нас, прямо из желтой травы, словно призрак, взметнулась рыжая тень. А следом за ней — ещё, и ещё!
Стадо испуганно сорвалось с лежки. Коз оказалось даже больше, шесть голов!
— ПО ЛЕВОЙ СТРЕЛЯЙ! — заорал Лёва, мгновенно вскидывая лук. Сам он уже целился в дальнюю, самую крупную козу, которая пыталась уйти вглубь рощи.
Я, среагировав на крик, поднял свой лук. Тетива гулко хлопнула. И я проследил за тем, как моя стрела с глухим шлепком ударила косулю в ляжку. Животное споткнулось, жалобно мекнуло, но попыталось бежать дальше, хромая.
Рядом свистнула стрела Ярослава.
— Есть! — азартно выкрикнул княжич. Его стрела вошла точно в основание шеи одной из коз. Та рухнула, как подкошенная, проехав мордой по траве.
Тогда я, недолго думая, схватил арбалет с седла. Косули прыгали высоко и одна из них, самая резвая, взвилась в воздух в высоком прыжке, перемахивая через поваленную березу.
— «Ну, давай!» — очень надеясь не ударить в грязь лицом, подбадривал себя я.
Щелчок спуска. Болт влетел ей прямо в затылок, подловив в верхней точке прыжка. Косуля дернулась в воздухе, словно наткнулась на невидимую стену, и мешком рухнула вниз.
Лёва тем временем успел выпустить вторую стрелу, сняв ещё одну козу.
— Четыре, — выдохнул Ярослав, широко улыбаясь. — Четыре штуки за минуту!
Как правильно сказал княжич, итогом нашей короткой охоты стали четыре туши. Та коза, в которую я попал стрелой, залегла, и Лёва быстро окончил её страдания.
После чего началась рутина. Пока я связывал ноги добыче, Лёва и Ярослав быстро срубили несколько молодых березок и смастерили волокуши. Грузили туши молча, но с довольными улыбками.
Когда мы возвращались, лошади шли тяжелее, таща за собой груз. Ярослав, едущий рядом со мной, вдруг посмотрел на волокуши, потом на меня и решил пошутить:
— Ну, зятек, считай, на мясе ты уже сэкономил. Четыре косули, это тебе не кот чихнул. Голодным со свадьбы точно никто не уйдёт.
— Твоими молитвами, Ярослав, — рассмеялся я. — Твоими молитвами.
Взвалив добычу на руки холопам, я первым делом направился в баню, которую предусмотрительно протопили к нашему возвращению. Смыть с себя запах пота, лошади и лесной прели было необходимо, но рассиживаться времени не было. Едва я успел ополоснуться и переодеться в чистую рубаху, как во двор влетел запыхавшийся дозорный.
— Едут, Дмитрий Григорьевич! — воскликнул он, едва не споткнувшись