— Ну и видок у тебя, — цокнул он языком. — Как будто на скотобойне побывал.
Опускаю глаза вниз. Рубашка — бурая от крови, что пропитала её насквозь. Выворачивай, не выворачивай — всё равно видно. Брызги на штанах. Кровь под ногтями и на коже.
Япь. В таком виде меня видела бабуля Мэй. Ничего не сказав.
— Документы? — вздохнул я, прислушиваясь к происходящему на этаже и убеждаясь, что рядом нет никаких шумов.
Олег достал из-за пазухи конверт. Протянул.
Ну что ж. Момент истины. Теперь я не просто тварь дрожащая. У меня ещё и паспорт нынче имеется.
Ан нет. Не паспорт. Карта металлическая. На которой чип стоит и буквы вырезаны. Рил-тап. Резидент Вольного города Дальний. Третья категория подданства. Место рождения — тоже Дальний.
Что ещё за разделение на категории? И почему я в третьей? Внутренний зверь недовольно рыкнул. А рациональное ядро поставило зарубку — поискать в сети и проверить.
— Четыреста, — напомнил старик. — Двести ты отдал. Осталось четыреста.
— Подожди, — глянув на него, я вернулся в студию, где оставил свои трофеи.
Завёрнутыми в окровавленный пиджаке. Который тоже видела бабушка Мэй.
Золотая цепочка. Тяжёлая, толстая. Трофей со свенга.
Нож — тот, что снял с орка — лежал рядом. Хороший нож, крепкое лезвие. Положил цепочку на пол. Примерился. Рубанул.
Не сразу, но золото поддалось. Разделил на пять частей — примерно равных.
Вернулся в коридор. Внимательно посмотрел на деда Олега. Протянул ему сотню наличкой и один кусок цепочки.
Тот взял. Повертел золото в пальцах. Демонстративно прикинул вес, подержав её на ладони.
— Маловато, — сказал он. — Почти достаточно, но чуть-чуть не хватает. Полтинника где-то.
— Тогда это — за услугу и следующий месяц аренды, — протянул я ему второй кусок. — Студия и мастерская. Плюс, электричество.
Олег сжал губы. Посмотрел на золото в своей руке. Потом на меня. Скривился.
— Ловчишь, как южноазиатский цверг, — в голосе слышалась досада. — Нельзя так со своими.
— Торгуюсь, как гоблин, у которого кончились деньги, — пожал я плечами. — Хочешь, заплачу наличкой. Завтра. Как продам золото.
Уверен — два куска цепочки стоят много больше оставшихся трёх сотен и аренды за следующий месяц. Они вполне могут и на тысячу потянуть. Может сотен семь. Это уже учитывая происхождение и сбыт через криминальных перекупов.
— Договорились, — кивнул он после короткой паузы. — Месяц бесплатно. Как для своего. Всё ж ты правильное дело делаешь, зелёный. Так что хрен с тобой. Живи на халяву.
Занятное у него понимание слова «халява». Мой внутренний зверь в настоящий восторг пришёл. Иронично-кровожадный.
Вот и всё. Старик ушёл. Тэкки-тапа я отправил отдыхать. Ему этой ночью ещё ножи дотачивать. Чуть позже.
Дарья лежала. Сопела в две дырки. С чёрным лицом.
Вытерев пот полотенцем, поморщился от вони, которая заполняла комнату. Когда рыжеволосая придёт в себя, надо будет отсюда валить. Только сначала загнать мотоцикл того мундира. И золото. А на вырученное бабло — сделаю ей и Тэкки-тапу документы. Слишком много мы тут привлекли внимания.
Кадык продолжал ныть. Простреленное лёгкое болело. Восстановилось вроде. Но вот боль никуда не ушла.
Подойдя к окну, отдёрнул покрывало. Опустил ручку и распахнул створку. Снаружи тоже воняло. Но совсем не так, как внутри студии. На её фоне запахи порта воспринимались, как свежий бриз.
Крик. Кто-то бежит. Маленькая фигурка. Гоблин.
За ним — двое. В мундирах. Из проулка выскакивает машина. Оттуда вылетают ещё двое.
— Лежать! — рявкает один из них. — Ещё шаг и стреляю!
Тот падает лицом вниз. Что-то жалобно тараторит.
— Поной мне тут ещё, тварь! — голос городового кажется прокатывается по всей улице. — Рассказывай! Какая сука вальнула двух наших? Местные там ушастого выродка видели. Ты должен знать! Кто этот дикарь?
Ярость. Желание начать стрелять. Прямо представляю, как беру в руки револьвер. Взвожу курок. И укладываю крикуна. Потом — остальных. И…
Моргаю. В руке тяжесть. Револьвер. Который прямо на кричащего городового нацелен.
Осторожно убираю оружие. Одновременно стараюсь понять, как такое могло произойти. За это время городовые пакуют коротышку в машину и уезжают. Я же, наконец оторвав взгляд от револьвера, что сейчас лежит на кровати, снова смотрю в окно.
Похоже, сегодня я начал ещё одну войну.
Глава XIII
Проснулся я ближе к сумеркам. Невыспавшимся и дико голодным. Лёгкое больше не болело — только кожа снаружи чесалась. Как и отдельные части шеи. Регенерация сделала своё дело. При этом сейчас у меня было стойкое ощущение, что организм долгие годы сидел на воде и хлебе.
Но это потом. Первым делом — Дарья.
Подошёл к кровати. Принюхался. Запах болезни почти исчез. Остался только кислый аромат пота, что выходил из неё всю ночь.
Девушка лежала неподвижно. Лицо — чёрное. От пота. Тонкий слой тёмной влажной крошки покрывал кожу, скапливаясь в складках — за ушами, на шее, под ее грудью. За ночь из Дарьи вышло ещё больше дряни.
Дышала она сейчас ровно. Спокойно. Грудь поднималась и опускалась в мерном ритме. Почти как у здоровой.
Откинул одеяло. Проверил бёдра — там, где вчера расползалась серая слизь. Почти чисто. И мёртвая плоть, что до того момента оставалась на месте, начала отпадать.
Работает зелье Владислава. Как минимум, отчасти.
Набрал воды в таз. Холодную — горячей почему-то не было. Смочил тряпку. Принялся обтирать — лицо, шею, руки.
Перевернул её на бок. Протёр спину. Снова уложил на спину. Дарья застонала. Шевельнулась. Ресницы дрогнули, но глаза не открыла.
— Тихо, — пробормотал я. — Спи. Ещё одна доза.
Достал вторую склянку. Выдернул пробку. Разжал ей зубы — осторожно, чтобы не повредить. Влил содержимое. Густое, пахнущее травами и вишней.
В этот раз реакция была слабее. Тело напряглось и выгнулось. Но без криков или конвульсий. Просто судорога, прокатившаяся волной. И снова расслабление. Дыхание даже не сбилось.
Укрыл одеялом. Постоял рядом. Посмотрел на её лицо — измождённое, осунувшееся, но уже не похожее на мёртвое. Неплохо.
Зверь внутри довольно урчал. Самка дышит. Пахнет жизнью, а не гнилью. Это правильно.
В лапшевне пахло бульоном и жареным луком. Десяток посетителей — портовые работяги, судя по одежде. Бабуля Мэй орудовала за стойкой.
— Лил-тап, — кивнула она, увидев меня. — Голодный?
— Очень, — подтвердил я. — Мне порцию фирменной лапши, говядину, куриные крылышки и кулебяку.
Андрей принес большой поднос с едой через пару минут. Когда я уже успел покрутиться на стуле, втягивая носом запахи лапшевни.
Сначала — лапша. Горячая, в густом бульоне с пряностями. Ароматы имбиря, чеснока и чего-то ещё. Подцепил палочками, втянул в рот.
Вкус хлестнул по