Обезоруженный Тимоха со страхом отпрянул назад…
Англичане, возможно, рискнули бы добраться на БТР до самых траншей — одним лихим кавалерийским рывком. Однако, на подходе к ним, неплохо разогнавшиеся бронетранспортеры нарвались на мины — взрыв, второй, третий! Мощные удары начиненной взрывчаткой «блинов» (восемь килограмм тротила!) рвут гусеницы, вскрывают кормовую часть десантных отделений — даже если взрываются позади БТР… Лёгкие пехотные «коробочки» замерли на месте, британский десант посыпался на землю — но даже неподвижные машины продолжили вести огонь, прикрывая свою мотопехоту! И под прикрытием плотного пулеметного огня английские, уэльские и шотландские пехотинцы ринулись вперёд, сцепив зубы от напряжения и страха — в надежде, что противотанковые мины не рванут под ногой человека… И что противопехоток на их пути нет.
Их расчёт во многом оказался верен — однако ожили на флангах станковые «Максимы», замолотили по фронту ручные «Дегтяревы», зачастили выстрелы трехлинеек. Окончательно же наступательный рывок британцев «погасили» густо полетевшие из окопов «лимонки»… Комбриг требовал, чтобы приданные ему казаки твёрдо освоили навык метания «ручных бомб», и многочисленные учения дали свои плоды! Лишь несколько небольших групп англичан сумели прорваться к траншеям…
БТР, с которым вступил в бой ещё Сотников, добил Михал Михалыч — но потерял время. Когда на их участке вперёд рванула группа десанта человек в пятнадцать с двумя ручными «Бренами» (один сняли с подбитой «коробочки»), старшина успел свалить лишь пару человек. В ответ ударили ручные пулеметы — достаточно лёгкие, чтобы стрелять с плеча. А под прикрытием их плотного огня, в сторону окопа старшины полетели гранаты… Сотников и его второй номер также стреляли из карабинов в сторону англичан — возможно, даже успели кого-то свалить. Но в ответ прилетела очередь офицерского автомата «Ланчестер», копии германского МП-28 — а за ней ударили частые выстрелы скорострельных винтовок. Андрюху, вынужденного приподняться над бруствером, зацепило — он упал на дно окопа с отчаянным вскриком, судорожно зажимая пальцами прострелянное плечо.
Тимоха принялся лихорадочно перевязывать товарища, всем своим нутром ощущая, что англичане уже нырнули в ход сообщения — и направляются в сторону его сдвоенного окопа. В подтверждение его догадки чуть в стороне часто ударили выстрелы трехлинеек, кои тотчас заглушил рокот автомата, послышались крики боли — и властная команда на незнакомом языке:
— Come on, soldiers, hurry up!
— Прости Андрюха, дальше сам…
Товарищ понятливо кивнул — и тотчас скрививился от боли, когда Тимоха рывком перетащил его к дальней стенке окопа. Сотников потянулся было к карабину — но вспомнил про автомат в руках английского офицера, и снял с ремня «эргэдэшку». Поколебавшись всего мгновение, он быстро застегнул на ней оборонительную рубашку — и сдвинул предохранительный флажок, открыв красный маркер… И как же гулко при этом забилось сердце Тимофея, не ощущающего даже, что все его тело бьёт крупная дрожь!
Уже явственно слыша шаги приближающихся врагов, Сотников отчаянно встряхнул гранату — и швырнул её за угол изгиба траншеи… Сам казак схоронился за этим изгибом, ожидая приближающихся британцев. Но прежде, чем впереди грянул бы взрыв, из-за поворота выскочил солдат с винтовкой! Вернее сказать, первым показался длинный ножевой штык, венчающий короткий ствол винтаря — а уже следом и сам британец.
А может и шотландец, или даже ирландец, призванный в британскую королевскую армию…
Столкновение стало неожиданностью для обоих — но Тимоха успел среагировать, когда враг уже разворачивал винтовку. Шагнув навстречу, он перехватил её ствол голыми руками — практически у самого штыка, толкая от себя… Ударила пуля, не задевшая казака — а за спиной британца грянул взрыв; осколок достал его сослуживца в спину. Да, второй враг уже показался в ходе сообщения и вскивнул винтарь к плечу — добить Андрюху. Но нажать на спуск англичанин не успел, сдавленно охнув и осев на колени, прогнувшись при этом в спине… На мгновение отвлёкся и противник Сотникова, чуть ослабив давление на свой «Ли-Энфилд». А Тимофей, из последних сил удерживая левой рукой ствол вражеской винтовки, правой рванул из поясных ножен «нож пластуна».
По сути-то это была сломанная в бою и укороченная до размеров охотничьего ножа шашка; сей клинок появился в окопах ещё Первой Мировой — и в целом, боевым ножом мог считаться лишь условно. Нет гарды — а значит, и возможности наносить короткие колющие удары в тесной окопной схватке… Так-то казаки в ближнем бою предпочитали традиционные бебуты или прямой кинжал-кама — входящий в состав парадной армейской формы кубанцев РККА. Вот только «парадки» в воюющем на фронте полку не было — зато имелась потребность в коротком клинке ближнего боя!
Тем более, что самих кубанцев в ножевом бою учили не только колоть, но и «пластать»… Возможно, термин «пластун» именно так и появился на свет. Да и необычный нож из перекованной шашки мог стать оружием самых первых пластунов — вынужденных воевать пешими из-за банальной бедности переселенцев…
Сейчас же Тимоха вспомнил, чему учил дед — и подался вперёд с шагом, наваливаясь на противника. Выхваченным ножом он не мог пока ни колоть, ни даже резать… Противник ведь в толстой куртке, а левая рука мешает быстрому, скольщящему удару; слишком для него тесно. А потому казак просто прислонил лезвие ножа к шее британца, надавив на него, что есть сил — и тотчас рванул клинок от себя и вбок, скручивая корпус! Так, чтобы лезвие ножа глубоко вгрызлось в плоть англичанина, глубоко «пластая» её в резком режущем движении… Противник с рассеченным горлом упал на колени, а Тимоха шарахнулся назад — подобное смертоубийство ещё не вошло в привычку молодого казака и откровенно пугало своей неприглядностью.
Но винтовка осталась в левой руке Сотникова. И когда впереди по траншее он уловил движение очередного врага, то выронив окровавленный нож, Тимофей быстро перехватил трофейный винтарь… Передернуть затвор времени не осталось — и когда за изгибом траншеи показался враг с компактным автоматом в руках, казак быстро и резко уколол с «возвратом», пропоров длинным штыком бок британского офицера.
Тот резанул очередью в ответ, пуля вырвала клок ватника и царапнула бок Тимохи — заставив отшатнуться назад. Но и укол казака рассек печенку англичанина… Смертельный удар, после которого человеку остаётся жить считанные секунды — и силы его стремительно покидают. С каждой каплей крови покидают… Очередь оборвалась, а раненый офицер завалился на дно траншеи, безрезультатно зажимая рану рукой. Его можно было бы спасти, лишь если бы клинок штык-ножа остался бы в ране, закрывая раневой канал. Если бы его быстро перевязали и