Офицер, впрочем, стремительно переломил её ход парой автоматных очередей. Но затем бегущих впереди его солдат встретил взрыв осколочной гранаты, дополнительно облаченной в рубчатую «оборонительную рубаху». Множество осколков выкосило половину отделения на сравнительно прямом отрезке траншеи — а с тыла на прорвавшихся англичан уже насели опомнившиеся русские… Замыкающую группу солдаты вступили с ними в перестрелку — но чудом уцелевший при взрыве «эргэдэшки» офицер счел наиболее опасным вражеского гранатомётчика.
Возможно, он оценил ситуацию вполне верно — но русский подловил его ударом штыка за изгибом траншеи… Как же горько и обидно умирать молодым! Британец аж взвыл от отчаяния — совершенно позабыв, что всего парой минут назад он хладнокровно перебил двух ещё более молодых казаков экономными очередями «Ланчестера»… И лишь презрительно сплюнул в сторону смертельно раненых бойцов.
Чего жалеть этих угрюмых русских — примитивных азиатов и недочеловеков, место которых на скотном дворе, в роли грязной прислуги?
Впрочем, враг оказался более милосердным. Страдания англичанина погасил близкий выстрел родной винтовки «Ли-Энфилд»… Немного придя в себя Сотников разобрался с затвором трофея — а оглянувшись на частые хлопки небольших орудий, раздающихся за спиной, обескураженно замер на месте.
Английские танки всё-таки прорвались сквозь заградительный огонь, оставив позади едва ли не половину обездвиженных или сгоревших машин. Но боезапас гаубиц, выпустивших за десяток с лишним минут боя полуторную норму снарядов, подошел к концу… Да и британские «Матильды» уже довольно опасно продвинулись вперёд — есть риск, что новые залпы накроют собственные окопы.
Следуя замыслу комбрига, в бой вступила замаскированная батарея «сорокапяток». Однако, не смотря на заявленную табличную бронепробиваемость свыше шестидесяти миллиметров за триста метров, пробить борта английских машин расчёты так и не смогли… По команде комбатра артиллеристы перенацелились на ходовую — но англичане уже открыли ответный огонь.
И стреляли в сторону батареи не только пулеметные «Матильды» первой модели, но и самые современные пушечные танки британцев…
Тимоха в отчаянии потянулся к упрятанной в нише бутылке с зажигательной смесью — остро ощущая, что огромные, тяжеленные танки просто раздавят траншеи, если доберутся до них сквозь полосу минного заграждения… Что не получится никакого умелого и точного броска на жалюзи над двигателем, когда танк пройдёт вперёд — молодой казак будет погребен массой обрушившейся на него земли!
Возможно, бронебой был не совсем прав — все же боевая масса «пулеметной» Матильды составляет лишь одиннадцать тонн, что для танка не столь и много. Впрочем, вражеский мехвод при желании однозначно обвалит стенки окопа, крутанув танк над ним — и вряд ли противотанковое ружье способно нанести «Матильде» хоть какой-то значимый вред… Но в тылу англичан и на флангах уже послышались новые орудийные выстрелы.
В бой наконец-то вступили советские танкисты!
Глава 18
…- Короткая!
Чуриков резко тормознул танк, зарывшийся гусеницами в свежий снег — испещренный, впрочем, следами гусеничных траков британских машин. Илью дернуло вперед, он едва не врезался переносицей в панораму — но удержался на ногах, спешно наводя пушку на цель.
Однако, пока Илья ловил в перекрестье прицела борт разворачивающегося в сторону его танка, вражеский наводчик спешно доворачивал башню навстречу опасности… Да и механик крутил машину на сорванной гусенице, разворачивая ее крепким лбом к «тридцатьчетверке» старшего лейтенанта (звание присвоили буквально на днях). И эти усилия дали свой плод: непривычный к новой машине и необычно нервничающий Малютин поспешно нажал на педаль спуска: его болванка задела вражескую машину лишь вскользь, отставив на бортовой броне светящуюся от жара полосу… Более того — толчок удара, как кажется, помог массивному британскому танку закончить разворот! И в ответ тотчас звонко хлопнула противотанковая двухфунтовка…
Удар!!!
Английский наводчик не рискнул бить в башню, лоб которой дополнительно защищен массивной орудийной подушкой. Нет, он пальнул по корпусу, надеясь, что болванка, за триста метров прошивающая свыше сорока миллиметров брони, осилит новый русский танк… Как осилила до того горящую неподалеку «бэтэшку» — несмотря на экранирование лобовой брони русского «Микки-Мауса».
Снаряд последнего, к слову, не смог пробить даже кормовую броню пушечной «Матильды»…
Точный выстрел англичан заставил закричать от страха оглушенного радиста, чья рация приказала долго жить от сильного удара по броне. А мехвода буквально швырнуло на кресло, выбив рычаги из рук; танк Малютина продолжил стоять на месте… Однако же британская болванка взять не смогла скошенной брони толщиной в сорок пять миллиметров, установленной к тому же под рациональными углами наклона — на стыке она достигает едва ли не девяти сантиметров! Нет, болванка просто срикошетила вверх, оставив на броне глубокую борозду.
Что же касается заглохшего было мотора — то это сыграло лишь на руку командиру… Разозлившемуся — и пришедшему в себя:
— Ваня, бронебойный!
Заряжающий, впрочем, уже выбросил в открытый люк стрелянную, воняющую тухлым гильзу — и загнал в казенник очередной снаряд. Илья же чуть поправил прицел, упрямо наводя его на башню «Матильды» — и прежде, чем раздался бы второй выстрел англичанина, быстро нажал на педаль спуска:
— Выстрел!
— Откат нормальный, командир!
Сработанная из добротной уральской стали болванка ударила туда, куда старлей и целился — вмяв внутрь спаренный пулемет… Английский танк тряхнуло так, словно какой великан ударил по башне гигантским молотом! Отчаянно закричал раненый заряжающий, швырнуло назад командира и наводчика… Впрочем, толстенная лобовая броня самого тяжелого на момент британского танка (практически 27 тонн) достигает 75 миллиметров — и удар первой болванки она выдержала.
Вот только экипаж вышел из строя на несколько столь драгоценных в бою секунд…
Обездвиженный танк — мертвый танк. Расхожая, известная всем солдатам истина — и хотя сейчас неподвижно замерли обе машины, но преимущество нового выстрела было именно за русским экипажем… Очередная болванка Малютина вновь ударила в орудийную подушку в точку, где раньше торчал пулеметный ствол — и на этот раз проломила ослабленную броню британца; раскаленный от удара кусок стали врезался в боеукладку, мгновенно воспламенив порох в гильзах… Рядом рухнул смертельно раненый осколками командир машины — а снарядный порох начал искрить и гореть с пугающим шипением, заполняя боевое отделение густым запахом гари. Понимая, что все кончено, уцелевший наводчик и мехвод полезли наружу в страхе, что уже собственные болванки начнут рикошетить внутри… И в тоже