Шапошников только кивнул, шагнув от стола к карте Румынии, развешенной на стене:
— В настоящий момент мы, условно, проводим две боевые операции. Кавалерийский корпус комдива Белова и танковая бригада полковника Катукова в настоящий момент штурмуют Бухарест. Верные диктатору и самые боеспособные части отчаянно сражаются в уличных боях… А сам Антонеску взял в заложники короля Михая — при этом приняв титул «кондукэтора», вождя нации. Но сей вождь крепко рассчитывает на помощь англичан… Однако после того, как Фотченков нанес контрудар под Сучавой силами «ударного батальона» и разбил британскую танковую дивизию, экспедиционный корпус бриттов перешел к обороне.
Сделав короткую паузу, глава Генерального штаба продолжил:
— К сожалению, резервов для проведения масштабного наступления в Трансильвании мы пока не имеем. Так что 28-й стрелковый корпус вместе с дивизией Фотченкова вынуждены занять оборону западнее шоссе Тернополь-Черновцы-Сучава… Однако жёсткая оборона на этом участке позволяет Белову завершить операцию в Бухаресте — и склонить румын к миру. Кроме того, наступающие от границы полевые части в настоящий момент уже заняли территорию Бессарабии и Северной Буковины. А располагающиеся на этом участке фронта подразделения румынской армии частично выбиты в боях, части рассеяны и дезорганизованы… В свою очередь, действия британских ВВС на фронте в настоящий момент носят лишь эпизодический характер — и не могут повлиять на ход боев на земле, как это делали германские «люфтваффе».
По завершении доклада Шапошникова Берия бросил в сторону вождя красноречивый взгляд — в котором ясно читалось: «бей первым».
Бей первым, пока враг к этому не готов…
— А что скажите на счёт Турции, товарищ Берия?
Всесильный нарком внутренних дел СССР как-то криво усмехнулся хозяину кабинета:
— Турки усиленно проводят мобилизационные мероприятия, совершено не скрывая присутствия в армии немецких и британских военных специалистов. Предложение нашего МИДа объявить о нейтралитете и закрыть приливы для флотов всех воюющих сторон, османы с присущим им лживым дружелюбием спускают на тормозах… Их дипломаты умеют совершенно искренне заверять в дружбе и добрососедском уважение — но за приветливыми улыбками турки прячут наточенные клинки.
Сделав короткую паузу, Берия закончил довольно жёстко:
— Нужно принимать решение, и принимать его в сжатые сроки — пока англо-французские авианосцы не миновали проливы в сопровождении конвоя боевых кораблей! И в этом вопросе я поддерживаю наркома ВМФ Николая Герасимовича Кузнецова — тут последовал кивок в сторону скромно кивнувшего в ответ флагмана флота. — Нужно минировать выход с Босфора, и не давать врагу делать проходы в «минных банках».
— Это же нарушение конвенции Монтрё, Лаврентий Павлович. Вы помните, что её подписала и советская сторона? А ещё Япония, Франция, Британия, Румыния, Болгария, Греция…
Берия с открытой насмешкой посмотрел на Вячеслава Михайловича Молотова — после чего ответил не без иронии в голосе:
— Согласно этой самой конвенции турки в случае участия в боевых действиях, вольны распоряжаться проливами по своему усмотрению… И пропускать военные корабли своих союзников. Так вот, если кто из товарищей позабыл историю… Не такую и давнюю, кстати, историю Первой Мировой — свидетелями которой все присутствующие и являются!
Тут Берия скромно умолчал ещё и про «участников» — он хоть и не дрался на фронте, но ведь служил техником гидротехнического отряда в Одессе и румынской Пашкани… Впрочем, Шапошников на фронте как раз воевал — и заслужил на поле боя шесть царских орденов!
— Так вот, товарищи — Турция вступила в Первую Мировую с «Севастопольской побудки». Это когда бывшие немецкие крейсеры «Гебен» и «Бреслау», а также несколько вспомогательных турецких судов внезапно обстреляли Севастополь, Одессу, Феодоссию, Новороссийск… И только после турки объявили войну России! В этот раз ситуация повторится совершенно зеркально — разве что турецкий флот укрепит уже не два крейсера, а мощная эскадра врага с авианосцами.
Припертый к стенке Молотов все же предпринял слабую попытку отбиться:
— Лаврентий Павлович, но ведь это же война…
— Война уже идёт, Вячеслав Михайлович. И время в ней работает против нас — особенно с турками… Обратите внимание, товарищи! Начав наступление в Румынии, мы без особого труда разгромили не завершившую мобилизацию армию противника, уничтожили сильное бронетанковое соединение немцев и румын — и оттянули из Польши весь британский экспедиционный корпус… На фоне мобилизации в СССР сухопутные силы англичан уже очень скоро перестанут играть хоть сколько-то значимую роль! И да, я считаю, что нам необходимо начать наступление против Турции прежде, чем «османы» отмобилизуют миллионную армию — и бросят её через Армению на Баку.
Под конец своей речи Лаврентий Павлович сменил тон с насмешливого на глубоко убежденный, даже горячий — несколько повысив голос… Но негромкое замечание хозяина кабинета несколько притушило огонь наркома:
— А какими силами товарищ Берия предлагает наступать? Территориальными армянскими дивизиями, не имеющими боевого опыта? Или парой-тройкой казачьих полков?
Лаврентий Павлович недовольно поежился, нахмурился — но ответил не без вызова:
— Ну почему же только армянами и казаками? Есть ещё местные резервы из грузин, осетин… Но главное — на острие удара должна находиться сильная танковая часть, способная проломить оборону врага и выйти к его тылам, дезорганизовав противника.
Сталин, закуривая свою неизменную трубку, с лёгкой хитринкой в глазах уточнил:
— И кого же Лаврентий Павлович видит во главе действующей на Кавказе танковой части? И откуда эту самую часть взять?
Нарком твёрдо ответил:
— Речь идёт о дивизии Фотченкова.
Услышав последние слова наркома, Шапошников аж изменился в лице — но хозяин кабинета предупредил его возмущение жестом руки, с лёгким налетом иронии уточнив:
— И как же товарищ Берия видит перевод дивизии Фотченкова на Кавказский фронт?
— Ну, прежде всего стоит говорить об остатках дивизии Фотченкова, Иосиф Виссарионович… В строю ведь остался лишь ветеранский костяк, как я понимаю? Ведь после контрудара Пётр Семёнович и батальона лёгких танков не наскребет? Ну, так и оставить их для пополнения потерь танковых батальонов кавалерийских дивизий Белова! А тяжёлый батальон вернуть Катукову… В свою очередь, личный состав танкистов и кавалеристов Невинномысского полка мы можем перевести на Кавказ даже морем — а уже на месте разбавить пополнением и выдать новую материальную часть… В конце концов, Белов и Катуков уже не раз проявили себя как инициативные и умелые командиры наступления — но зачем нам держать в Румынии и третьего столь же способного тактика и мастера наступлений?
Иосиф Виссарионович не ожидал столь логичного и взвешенгого ответа — и взял паузу, обдумать услышанное… Наконец, он обратился к Шапошникову:
— Борис Михайлович, а что там Фотченков? Как там поживает наш непослушный комбриг — посмевший ослушаться моего прямого приказа⁈
В последних словах Иосифа Виссарионовича