Но центром композиции была Варвара Павловна. Светлое домашнее платье удивительным образом стерло с ее лица лет пять, а вместе с ними — и привычный вид суровой управляющей. Передо мной сидела невеста, светящаяся мягким, внутренним светом.
— Прошу к столу, Григорий Пантелеич, — ее голос звенел. — Щи сегодня удались на славу.
Обед тек размеренно, под стук ложек и необязательные разговоры о видах на урожай и капризах погоды.
— Алексей Кириллович прислал нарочного с письмом, — сообщила Варвара, и ее пальцы едва заметно дрогнули, поправляя салфетку. — Он уладил вопрос с полковым священником. Венчание назначено на восьмое июля. Сразу по окончании Петрова поста.
— Прекрасные новости, — я кивнул, отправляя в рот ложку густых щей. — Значит, времени на раскачку почти нет.
Отложив хлеб, я посмотрел на нее:
— Варвара Павловна, я дал согласие быть посаженным отцом и от слов своих не отказываюсь. Однако, признаться, в тонкостях дворянского этикета я не силен. Я человек простой, званиями не избалован. Какова моя роль? Что конкретно от меня требуется?
Варвара тепло улыбнулась, даже чуть снисходительно:
— О, ваша роль — самая почетная, Григорий Пантелеич. Посаженный отец — это фигура. Вы замещаете мне родного отца, упокой Господь его душу.
Она отложила приборы, переходя на торжественный тон:
— Во-первых, благословение образом перед выездом в церковь. Старинный, обычай. Невеста кланяется вам в ноги, прося напутствия, а вы осеняете ее иконой и говорите нужные слова.
Я мысленно прокрутил эту мизансцену. Варвара, взрослая, сильная женщина, склоняется передо мной в поклоне. А я держу икону. Ответственность, однако.
— Во-вторых, — продолжила она, загибая тонкий палец, — вы ведете меня к алтарю. Ваша рука передает мою руку Алексею Кирилловичу. Это символ, Григорий Пантелеич. Вы ручаетесь за меня, передавая из своего «дома» под покровительство мужа.
— Ручаюсь, — серьезно подтвердил я. — Алексей — человек чести и достойный мужчина. Передать вашу судьбу в его руки я могу с легким сердцем.
— И в-третьих, на свадебном пиру у вас почетное место. Рядом с молодыми
Слушая ее, я понимал, что влип — будет публичная декларация моего статуса. Варвара, потомственная дворянка, вдова боевого офицера, официально признавала меня — безродного, по сути, ювелира — своим покровителем и главой клана. Лестно? Безусловно. Но и обязывает ко многому.
Мысль о подарке только сейчас пришла. Варвара, разумеется, промолчала — воспитание не позволяло делать намеки, — но я прекрасно понимал: посаженный отец не может явиться с пустыми руками. Подарок должен соответствовать моменту. Нужна Вещь. Артефакт. То, что станет фамильной реликвией и переживет всех.
Дети слушали этот взрослый разговор, забыв про еду. Для них предстоящее действо было сродни волшебной сказке.
— А медведь будет? — Прошка замер с недоеденным пирогом, глядя на нас исподлобья с абсолютной серьезностью. — Всамделишный? Я у Лунина видел, на цепи. Ученый, плясать умеет.
Варвара прыснула в кулак, едва не поперхнувшись чаем.
— Какой еще медведь, Прохор? Побойся Бога. У нас приличное венчание, а не цыганский табор или гусарский кутеж.
— А граф Толстой придет? — не сдавался мальчишка.
— Разумеется. Он друг жениха.
— Ну, тогда медведь точно будет, — припечатал Прошка с уверенностью бывалого стратега. — Граф без медведя не пойдет. Или сам он — медведь. Он вчера на плацу так рычал, что у гренадеров кивера с голов сыпались.
Столовая взорвалась хохотом. Даже Анисья растянула губы в улыбке, хотя и шикала на сына.
— Не бойся, Проша, — отсмеявшись, сказал я. — Если граф и приведет косолапого, мы его пирогами задобрим. Толстой, он как медведь — добрый, пока сытый.
Я перевел взгляд на Варвару. Счастье ей шло. Эта женщина прошла через ад: нищету, вдовство, страх за будущее дочери, унизительные поиски куска хлеба. Она выстрадала свой покой. И черт возьми, мне было приятно осознавать, что в этом есть и моя заслуга.
Обед подошел к концу. Я поднялся, опираясь на трость.
— Благодарю, Анисья. Варвара Павловна, прошу меня извинить, я буду у себя. Требуется обмозговать пару идей.
Свадебная суета немного приглушила грохот грядущей войны в моей голове, но теперь мысли вернулись, причудливо переплетаясь с идеей подарка.
Что подарить? Кольца? Банально, да и жених наверняка уже заказал. Сервиз? Скука смертная, пылесборник. Нужно что-то личное, уникальное. То, что может сделать только Мастер.
Усевшись за стол, я покрутил в пальцах карандаш, глядя на чистый лист бумаги.
Солнечный свет заливал столешницу, слепя глаза и раздражая своей неуместной жизнерадостностью. В кабинете было слишком тихо и слишком мирно для того хаоса, что творился в моей голове.
Передо мной лежал чистый лист. Подарок. Это не просто жест вежливости. Варвара и Алексей стали частью моего ближнего круга, той самой «семьей», которой у меня не было в этом веке. Подарить им дежурный сервиз или стандартные кольца — значит расписаться в безразличии. Требовался эксклюзив, вещь с характером.
Ручка заскрипела по бумаге, выстраивая первые линии.
Для Варвары… Отметаем банальности. Никаких статичных цветов. Нужна динамика. Брошь-трансформер. Я начал набрасывать кинематическую схему: цветок на шарнирах. Легкое движение пальца, скрытая пружина распрямляется, и бутон превращается в раскрытую лилию. Или нет, лучше модульная конструкция. Брошь, разбирающаяся на кулон и серьги. Это в ее стиле — сочетание женственности и жесткой практичности. Хотя… Ладно, пока пусть будет такой вариант.
Теперь Алексей. Боевой офицер, человек с двойным дном. Ему не нужны безделушки. Ему нужен функционал. Массивная печатка? Слишком просто. Запонки. Но не простые. Я вычерчивал разрез механизма: полая ножка, микроскопическая резьба. Контейнер. Достаточно вместительный. Или это лишнее? Ладно, пусть будет…
Эскизы покрывали лист, идеи сменяли друг друга, трансформируясь из смутных образов в чертежи. В эти вещи я вкладывал послание: «Я знаю, кто вы, и я на вашей стороне».
Отложив ручку, я потер виски. Подарки — вершина айсберга. Пришло время взглянуть в лицо настоящим проблемам.
Потрепанный блокнот с планами лег на стол. Список задач напоминал расписание смертника.
Первая позиция. «Серая папка». Доклад Императору. Приоритет высший, уровень опасности — критический. Передача документов согласована, но Александр не ограничится чтением. Ему нужен диалог. Мне придется защищать этот доклад как диссертацию. Каждая цифра должна быть отлита в граните. Ошибка недопустима.
Вторая позиция. Заказ князей Юсуповых. Печать-автомат. Лев должен рычать, сокол — бить крыльями. Это высший пилотаж механики: сотни микроскопических шестерен,