— Подержите пока оба наших экспоната, мистер Фэйн, пока я не скажу вам, что с ними делать.
Затем Рич подошёл к двери и открыл её.
— Заходите, миссис Фэйн, — пригласил он.
Глава 4
Вики нерешительно остановилась в проходе.
Это выглядело так, будто она всего лишь играла в угадайку и раздумывала, какой бы вопрос задать первым. Все её действия указывали на это. Однако на чистом загорелом лице, где, казалось, живыми остались только голубые глаза, отражалось другое потаённое чувство. Страх. И Шарплесс знал об этом.
— Да? — неуверенно протянула она.
Рич взял её за руку.
— Проходите, миссис Фэйн, и садитесь на диван. Устраивайтесь так, чтобы вам было удобно.
Вики резко остановилась.
— Если можно, я бы не хотела садиться на диван, — сказала она.
Снова короткое, смутное чувство беспокойства пронеслось по комнате.
— Ну хорошо, — согласился Рич после небольшой паузы. — Давайте попробуем найти другое место, чтоб вам было удобно.
Он оглядел комнату. Он пошёл в направлении окна, но скрипучие половицы явно его раздражали. После пары пробных шагов по полу он развернулся и посмотрел в совершенно противоположный конец комнаты. Там сидел Артур Фэйн с обувной коробкой на коленях.
— Можно взять ваше кресло, мистер Фэйн?
Артур поднялся.
У торшера был очень длинный провод. Рич вытащил его из-за дивана, который был отодвинут от длинной стены напротив камина. Он пронёс торшер к белому креслу, на котором только что сидел Артур, и направил его свет прямо на сидение. Потом он придвинул кресло спинкой вплотную к стене.
— Так подойдёт, миссис Фэйн?
— Да, всё в порядке, — сказала Вики. Она последовала за ним и села.
— Замечательно. Теперь расслабьтесь. Всех остальных я попросил бы сесть поближе, но не слишком. Переместите свои кресла боком к ней, чтобы она вас не видела. Замечательно.
Центр комнаты был теперь абсолютно пуст; Вики, сидевшая спиной к стене, могла видеть окна на противоположной, на расстоянии двадцати пяти футов. Рич задёрнул шторы на этих окнах. В одном углу он нашёл круглый телефонный столик из полированного красного дерева. Убрав с него телефон, адресную книгу и портсигар, он переставил этот столик в середину комнаты.
— Так! — сказал Рич и вернулся к Вики.
— Миссис Фэйн, — продолжил он, — я хочу, чтобы вы на меня положились. Я хочу, чтобы вы мне доверяли. Вы же мне доверяете?
— Я думаю, что да.
— Очень хорошо.
Его голос уже стал чарующим. В мягком басу слышались музыкальные колебания. Рич снова повернул торшер, на этот раз так, что тот освещал его собственное лицо. Из кармана он достал монету, новую и полированную, светящуюся ярким серебром.
— Миссис Фэйн, я буду держать её немного выше уровня ваших глаз. Вам нужно только смотреть на неё. Смотрите на неё пристально. Вот и всё. Будет несложно. Вам понятно?
— Да.
— Все остальные, соблюдайте тишину. Полную тишину.
Впоследствии Фрэнк Шарплесс даже не мог точно вспомнить, как всё происходило.
Комната будто наполнилась мягким голосом, почти шёпотом. Он продолжался бесконечно. Казалось, он вёл их сквозь барьер в другой мир. Шарплесс не мог вспомнить точные слова — нечто про сон, дурманящий сон, сон с видениями, окутывающий всю жизнь. Это почувствовали даже те, кто не смотрел сквозь ярко сиявшую монету в глаза Рича.
Часы не тикали, деревья за окном не шумели от ветра; чувство времени исчезло.
— Теперь спите, — бормотал голос. — Спите спокойно. Спите глубоко. Спите.
И Рич сделал шаг назад.
Фрэнк Шарплесс почувствовал холод, как от прикосновения льда.
Вики Фэйн тихо откинулась, расслабив каждую частичку тела, на белом мягком кресле. Когда Рич перевёл на неё свет, все увидели, что её глаза были закрыты. Она не двигалась, только медленно поднималась и опускалась грудь, где высвечивалось углубление в гладкой коже над корсажем фиолетового платья.
Лицо, обрамлённое короткими коричневыми волосами, было тихим и безмятежным, веки были похожи на воск, рот замер в лёгкой тоске.
Шарплесс, Артур, Хьюберт, Энн Браунинг пытались стряхнуть с себя наваждение, как завесу, препятствующую перешагнуть через порог. Энн заговорила, инстинктивно шепча.
— Она нас слышит?
— Нет, — ответил Рич своим обычным голосом. Перемена звучала пугающе. Он вытер влажный лоб платком.
— Она правда..?
— О, да. Она сейчас далеко. А сейчас, мистер Фэйн, не могли бы вы взять револьвер и кинжал и положить их на круглый столик, который я поставил в центр комнаты?
Артур заколебался, впервые проявив беспокойство. Вынув оба предмета из коробки, он проверил их. Согнул резиновый кинжал туда-обратно. Затем резким движением раскрыл магазин револьвера, вынул и тщательно изучил каждую фальшивую пулю, прежде чем вернуть магазин на место.
И лишь тогда, будто посмеиваясь над собой, тронулся с места и положил револьвер с кинжалом на столик.
Он уже подходил к своему креслу, громко топоча, но тут происходящее неожиданно прервали. Дверь в прихожую открылась. Дэйзи, горничная, просунула голову в щель.
— Будьте добры, сэр... — начала она.
Артур развернулся к ней.
— О чём вы думали, заявляясь сюда? — зло спросил он. Его обычный голос звучал громко, резко и грубо на фоне всё ещё окутывающей тишины. — Я же говорил вам...
Дэйзи шарахнулась назад, но не исчезла.
— Я ничего не могла сделать, сэр! Там снаружи стоит мужчина, спрашивает мистера Хьюберта и не хочет уходить. Он говорит, что его зовут Дональд Макдональд. Он говорит...
Артур повернулся к Хьюберту.
— Это... — Артур сглотнул, но был вынужден закончить предложение. — Это опять ваш букмекер?
— Сожалею, мой дорогой мальчик, — признал Хьюберт, — что сие является неоспоримым фактом. Несомненно, в лучшем мире Дональду Макдональду будут отпущены его грехи (включая, будем надеяться, и алчность), однако в настоящий момент, боюсь, он вульгарен настолько, что хочет денег. Небольшой просчёт с моей стороны, хотя информация была получена прямо из конюшен...
— Тогда идите и заплатите ему. Я не потерплю подобных людей в моём доме, слышите?
— К несчастью, мой мальчик, я только что вспомнил, что потерпел неудачу, пытаясь сегодня заглянуть в банк. Сумма довольно незначительна: пять фунтов. Если бы ты был так добр, чтоб занять мне их до завтрашнего утра?..
Артур тяжело выдохнул, раздувая ноздри. После паузы он залез в карман, достал оттуда бумажник, отсчитал пять фунтов и вручил их Хьюберту.
— До