Тогда практиковалось такое, что на машине «друзья» в кавычках болты-гайки потихоньку ослабляли. Поедешь и на скорости колесо потеряешь… Последствия иногда у таких аварий были летальные. С одним нашим начальником чуть подобная беда не случилась. К счастью, его водитель, Виктор, опытным оказался, вовремя заметил, и тяжёлый микроавтобус Форд только несколько гаек потерял. Купить их было невозможно, а если заказывать, то пришлось бы пару месяцев ждать. Решили сами точить, да резьба требовалась необычная, не метрическая. Пробовали резцом на токарном резать, не вышло. Хотели уже машину на прикол ставить до прихода заказа, но вдруг я вспомнил о подарке моего тестя. Во время войны он водил машины, которые нам из Америки поставляли. Оттуда у него появился инструмент, который затем ко мне перешёл. Этот подарок был упакован, как положено, в промасленную бумагу. И, видимо, с войны ни разу не использовался. Чтобы пустить в дело, его предстояло разложить по ячейкам с этикетками, и для этого очень удобные кассы сделал другой ветеран, Антон Порфирьевич Беспалов. С ним мы работали на кафедре в 70-е и 80-е годы, тогда Беспалов уже пенсионерствовал, как ныне я. А до пенсии Антон Порфирьевич был бортинженером, летал с известными лётчиками и в мемуарах, например, Марк Галлай о нём красиво рассказал, как о человеке, спокойном и исполнительном в полёте, знающем и любящем свою технику. Вот, в этом суть. Одно-другое-третье… образовалась длиннющая цепь: люди-война-Россия-Америка-инструмент-подарок-гайки-колёса… И, о чудо! Связь времён сработала. Ленд-лиз помог спустя 50 лет. В одной из касс с подаренными инструментами оказались как раз такие метчики, какие требовались, чтобы резьбу нарезать!..
– Понравились истории? – спросил я Сергея и, не дожидаясь положительного ответа, предложил:
– Тогда верни мою фотографию…
В результате коммерческий расчёт оппонента уступил здравому смыслу, и в моём семейном музее помимо кованного молотка, фигурных рубанков и дюймовых метчиков теперь хранится тот самый снимок – селфи с козой!
Тем не менее, американец не успокоился и, ухватившись за техническое бахвальство, предложил:
– Говоришь, ты специалист?
– Давай, поедем, посмотришь, во что вы превратили катер?
– Он пока в экспертизе стоит…
Не трудно было догадаться, что ремонт обойдётся «немного» дороже возврата селфи, и байками мне не отделаться. Слова же «во что вы превратили катер» я воспринял как шутку, наивно надеясь, что с меня-то денег не потянут. Поэтому легко согласился поглазеть на руины «кораблестроения». Чего не сделаешь ради развлечения, а заодно и для моральной поддержки непутёвых гонщиков…
Далеко ехать не пришлось. Останки катера находились на закрытой площадке, где помимо нашего «металлолома» хранилось ещё несколько серьёзно покорёженных аппаратов, только не морских, а дорожных. Среди них был скрученный винтом мотоцикл, несколько авто и даже седельный тягач с приплюснутой кабиной. Катер там так странно стоял на борту, прикопанном в песке, что пришлось приглядеться, иначе не смог узнать наше когда-то симпатичное плавсредство. Всё, что было белым стало грязно-серым, с палубы исчезли антенны и прочие мелочи, движок под тряпкой без крышки висел неестественно… Вблизи картинка выглядела ещё более печально, и чтобы сосредоточиться я принялся фотографировать, снимая общие виды и детали. Так постепенно дошёл до вмятины на днище, которая упиралась в трещину обшивки. По контурам вмятины имелся слабый отпечаток, и даже не отпечаток, а игра цвета, почти незаметная из-за пыли и грязи. Изнутри в этом же месте был деформирован шпангоут… Больше ничего интересного не нашёл. Хотя внимательно проверил даже тяги штурвала, они действовали чётко без люфта. Ещё, некоторое время покрутившись вокруг, решил возвращаться в гостиницу. По дороге, поразмыслив, я обрадовал Сергея коротким резюме:
– Восстановить можно, разбитые в гармошку машины на стапеле вытягивали, а корпус катера совсем несложно… Движок ещё перебирать придётся и всё, будет, как новый…
После возвращения мне захотелось занять горизонтальное положение, Палыч куда-то отошёл, оставив «инвалида» просматривать фотографии вперемешку с телевизионными программами… Возможно, я закрыл глаза, а, открыв их, увидел перед собой вместо телефона лист бумаги. На нём была распечатка автобиографии Комова Николая Юрьевича.
– Возьми, советую ознакомиться, – сказал Сергей:
– Думаю, не понадобиться, но на всякий случай выучи…
– Меня пригласил Щербаков, зачем не знаю?..
– Зачем, зачем, – передразнил я и «подбодрил» товарища:
– И так ясно, следователь лично тебя станет проверять под микроскопом!..
– На вшивость…
Последнее слово моему слушателю не понравилось, и он зло ответил:
– Скорее тебя! Читай лучше…
По автобиографии так получалось, что Комов – военмор на пенсии, да ещё и каперанг. С одной стороны, это хорошо, поскольку право управления катером сомнений не вызывало, но и провалиться с такой легендой ничего не стоило. Пришлось поворчать:
– Вы бы меня лучше в космонавты записали, для этого дела я хоть команды помню: ключ на старт, протяжка один, ignition, поехали…
– Зато для подтверждения морской квалификации вдруг попросят подводную лодку швартовать, а мне даже не ведомо, где у неё торпедные аппараты?..
Сатира, однако, не задалась, и на мою болтовню Сергей отреагировал довольно строго:
– Почему ignition, а не зажигание? – спросил он,
– Говори по-русски, а то из свидетелей тебя в шпионы перепишут…
– Ну, раз такой разговор, давай, будем говорить серьёзно – сказал я, и переключившись на расследование, спросил:
– Заметил на корпусе вмятину и трещину?
– Да, – ответил Сергей.
– А то, что покрытие там не повреждено обратил внимание? – к этому вопросу у меня в телефоне было сразу несколько снимков, и мы их внимательно пересмотрели. Следующий мой вопрос был о причине:
– Ты понимаешь, что такой след твёрдый предмет оставить не мог?
– Он бы точно содрал или поцарапал покрытие!
– Остаётся гидроудар или столкновение с телом животного…
– Надо просканировать катер, построить модель и посчитать, надеюсь, у вас есть специалисты?
После этого в ответ ещё раз прозвучало:
– Да.
– Трёхмерная модель уже готова, как раз сейчас считают…
– Ну, вот и хорошо, вот и правильно, – похвалил я коллег полковника и, собираясь поспать, добавил:
– Каждый должен делать своё дело, математики считать, а больные отдыхать…
В жизни вообще параллельно протекает множество процессов, которые далеко не всегда пересекаются и связаны друг с другом. Чего никак не скажешь про наши дела. И тут как раз так вышло. Пока мы исследовали катер, Щербаков беседовал с нашими молодыми людьми. С каждым отдельно, по очереди. Знать бы заранее о визите в транспортную прокуратуру, можно было научить детей, чего говорить. Но Сергей почему-то сам получил приглашение, только не ведал о более ответственной встрече. В результате Саше,