— Простите, но я завтра не смогу. Можем мы в другое время подготовку назначить?
— А ты ещё много чего не сможешь, скажу по секрету. Мы, хирурги, работаем, иногда, вообще не вылезая из больницы. А если у нас завтра была бы операция, которая пошла не по плану, и затянулась на десять часов вместо запланированных шести? Ты бы что, в пять вечера отложила скальпель, и ушла, со словами, что ты не можешь? — Я больше и больше заводился с каждой сказанной фразой, неосознанно подходя к Ане всё ближе. — Давай я помогу сделать тебе выбор. Если ты хочешь, чтобы у тебя когда-нибудь была семья, дети, личное время, возможность видеться с родными, посещая их праздники, то эта профессия не для тебя. Это вам только кажется всё приколом, пока вы студенты. А мы, вообще-то, тут жизни спасаем. Хирург — это призвание, а не профессия.
Девушка стояла ни жива, ни мертва, и бросала взгляды на Федю. Ответ на мой немой вопрос не заставил себя ждать.
— Сбавь тон, дорогой Давид Маркович. У нас на столе, слава богу, никто не умирает. Аня завтра идёт со мной на свидание. Да, Аня? — Он повернулся на девушку, но та смотрела на меня, и никак не реагировала. — Не переживай, Анюта, я с ним поговорю. Давид просто у нас слишком темпераментный товарищ.
Анюта? Темпераментный товарищ?
Я закрыл глаза, и начал считать до десяти.
Господи, почему меня начало всё так выводить из себя, с приходом этой практикантки?
12 глава. Наваждение
Аня
Если честно, то день только начался, а я уже устала. Это повышенное внимание к моей персоне меня немного раздражало.
Хотела ли я поехать на конгресс хирургов вместе с Давидом Марковичем? Да я даже и мечтать о подобном не могла. На подобных мероприятиях студентов не жаловали, а уж если мне удалось бы ещё и своё имя вписать совместно в выступление…
Но я умудрилась пообещать Фёдору Алексеевичу за пять минут до этого, что пойду с ним на свидание. Вот куда меня вообще не тянуло. Но, надо было думать раньше, выдумать, например, какую-то причину, почему у меня не получится пойти. Но, сейчас уже было поздно «пить боржоми». Тем более, было бы странно сейчас сказать нет, когда он собирался поговорить с Давидом Марковичем, и вслух об этом сказал.
Что за день сегодня такой? За меня все заступались! Прямо принцесса и её рыцари…
Неловкое молчание, которое возникло в ординаторской, прервал заведующий отделением, который пришёл проводить ежедневную утреннюю пятиминутку, или, как тут их называли, конференцию.
В целом, после конференции день пошёл своим чередом. Всё было почти как вчера, вот только сегодня меня ассистировать себе Волков не взял, а я не стала лезть под руку.
— Чем мне заняться, пока вы оперируете? Может, для меня есть какие-то задания?
Давид Маркович вздохнул, глядя на меня сверху-вниз с вышины своего роста:
— Найди мужа себе богатого, детей рожай, что там ещё…
— Я серьезно! — Этот мужчина был неисправим…
— Не поверишь, я тоже. Но ладно. У нас сегодня плановая операция, пациент семидесяти трёх лет с холедохолитиазом. В курсе, что такое?
Я тут же включилась в вопрос. Появилась надежда, что, если я правильно отвечу, то мне позволят хотя бы посмотреть на операцию…
— Желчнокаменная болезнь, когда камни не в желчном пузыре, а в протоках.
Давид Маркович посмотрел на меня, прищурившись, а я расправила спину. Вот так, знай наших! Я много на что могла ответить в теории, но мне нужна была практика. Практика, товарищ хирург!
— Всё верно. Так вот, — Я затаила дыхание, ожидая, что сейчас услышу, что смогу присутствовать на операции, но вместо этого… — его жена уже с утра тут всем мозолит глаза и уши, работать нормально не даёт. Переживает за мужа, домой уходить категорически отказывается, пока не узнает, что операция прошла успешно. Твоя задача — её обезвредить, чтобы она тут не стопорила работу в нашем отделении.
— Но ведь это плановая операция, тем более такая… риски минимальны, тем более, учитывая, что оперируете её мужа вы.
— Я, конечно, польщен, не знаю, кто подсказал тебе попробовать «подлизнуть» мне, но своё решение я не поменяю. Вперёд и с песней.
— Можно мне, пожалуйста, тоже на операцию?
— Я думал, ты обрадуешься. Между подготовкой к выступлению на конгрессе, и свиданием, ты выбрала свидание. Как будто бы логично было предположить, что между операцией и болтовней с женой пациента, ты выберешь тоже второе, разве не так?
Ответить мне Волков не оставил возможности, развернувшись, и направившись в операционный блок. А я, тяжело вздохнув, потопала выполнять своё задание.
Дурацкое свидание! Как чувствовала, что от этих свиданий одни проблемы, и никогда на них не ходила.
Я безошибочно нашла женщину, которую мне требовалось успокоить, потому что в тот момент, когда я зашла в комнату ожидания, она держала за руку медсестру, которая пыталась как раз пойти на операцию, и что-то ей очень напористо говорила.
— Здравствуйте, я … ассистент Давида Марковича Волкова, который будет делать операцию вашему супругу. Меня попросили вас проконсультировать, и ответить на все вопросы.
Не знаю, что за чушь я придумала, но это было первое, что пришло мне в голову, и, это сработало. Женщина разжала руку, и отпустила медсестру, переключив своё внимание на меня, и уже через несколько секунд мы остались в комнате одни.
— Меня здесь никто не хочет слушать! — Всплеснула руками женщина, а я даже сделала шаг назад, так она была экспрессивна.
— Давайте присядем. Я здесь как раз для того, чтобы вас выслушать. — К моему удивлению, женщина меня послушалась, и мы вместе сели на небольшой диван.
— Понимаете, моего Юрочку попросили снять крестик на время операции, а этого ни в коем случае делать нельзя! Это же его талисман… Я вот, забрала у него крестик. — Женщина открыла руку в ней лежал небольшой серебряный крест на нитке. — Вы же врач? Отнесите, пожалуйста, крестик Юрочке в операционную, я вас очень прошу!
— Простите, но это невозможно. В операционных стерильно, туда нельзя посторонним, и предметы с тела тоже все просят снять, чтобы инфекцию не занести, ну и некоторые украшения могут просто мешать доступу хирурга.
— Как же вы не понимаете! А если он без него… — Глаза женщины наполнились слезами. — Если мой Юрочка… — она никак не могла закончить предложение. Слеза выкатилась из её глаза.
— Вы не переживайте так. Давид Маркович очень хороший врач. Я бы сказала, лучший!