20 глава. А дальше
Наверное, если бы меня попросили пересказать, как это случилось, я бы не вспомнила. Была очень уставшая, плюс совершенно не ожидала того, что произошло. И впала в состояние, близкое к трансу.
Губы Давида Марковича были настойчивыми и жаркими. Он удерживал меня близко к себе, одной рукой зарывшись в мои волосы, а второй обнимая за талию.
Когда к губам присоединился язык, поцелуй быстро перерос из невинного в какое-то безумство. Жар волнами проходил через моё тело, концентрируясь в низу живота.
Вернулась в реальность, когда послышались шаги в коридоре, и Волков отпустил меня из своих объятий, отстранив свои теплые, мягкие губы.
Он сделал шаг назад, а мне отступать было некуда, так как я оказалась прижатой спиной к шкафу. Я чувствовала, как горели мои губы. На его щеках начала прорастать щетина, и нежная кожа моего лица чувствовала легкое жжение от этого.
Мы смотрели друг другу в глаза, молча, словно пытаясь что-то сказать без слов.
Вот таким он был, мой первый поцелуй. Быстрым, нежным и жарким одновременно, многообещающим. Идеальным. А Давид Маркович, скорее всего, даже и не представлял, что это значило для меня. С чего вдруг он вообще решил меня поцеловать?
Дверь в ординаторскую открылась, и кто-то зашёл. Я не видела кто из-за того, что между мной и входом стоял хирург.
— Фух, вот это ночка сегодня. Да? — Раздался голос Потапова, ещё одного хирурга отделения, который, похоже, как раз закончил с аппендицитом.
— Да, ночка выдалась жаркой. — Ответил ему Волков, почему-то всё ещё глядя на меня. Я отвела взгляд, а после и вовсе повернулась к нему спиной, делая вид, что очень аккуратно доставала свою одежду из шкафа. Моё лицо пылало, а внутри вообще происходило что-то невообразимое.
— Дав, отлично справился, кстати. — Потапов похлопал по плечу Давида Марковича, и они отошли от меня.
Мне сразу стало как-то холодно и неуютно. Мужчина словно защищал меня до этого от внешнего мира, а сейчас я осталась одна.
— Ой, ты не один тут был! Я не заметил даже. — Я вяло улыбнулась и кивнула приветственно, продолжив собирать одежду. — Я знаю, что наш зав уходит скоро на пенсию, и я, если честно, обеими руками за твою кандидатуру. Хоть некоторые и говорят, что…
— Давай не сейчас, я тебя прошу. Устал, как чёрт.
Так как врачей в ординаторской теперь было уже двое, я, взяв одежду, пошла в сторону выхода, чтобы переодеться где-нибудь в другом месте. Мужчины продолжили что-то обсуждать, а я выскользнула за дверь, осторожно её прикрыв.
Так значит, Волкову пророчили стать заведующим отделением? Звучало серьезно.
Когда я вернулась в ординаторскую уже в своей обычной одежде, Давид Маркович тоже был уже одет. Мне хотелось обсудить, что это такое было, зачем он поцеловал меня, но второй хирург всё ещё не ушёл, а при нём говорить не хотелось.
Неужели Волков так и оставит произошедшее в подвисшем состоянии? Я посмотрела на хирурга, после чего взяла свою сумку, и пошла на выход. Нужно было ещё понять, как добраться до дома. Метро открывалось только через полтора часа, а на такси денег было жалко.
— До свидания. — Попрощалась я с обоими хирургами.
— Подожди, Аня. Вместе выйдем. — Остановил меня Давид даже больше не словами, а взглядом, и я замерла на выходе. — Я тебя подвезу.
— Ой, Дава, а, может, и меня подкинешь? — Снова вмешался Потапов. — А то у меня машина сломалась. Я сюда на метро, а сейчас закрыто всё уже… Очень выручишь.
Давид Маркович недовольно поджал челюсть, но кивнул. Что-то судьба была явно против того, чтобы мы с хирургом поговорили.
Ещё и, как назло, оказалось, что первым пунктом нашей поездки был мой дом, так как потом Потапову и Давиду Марковичу было по пути.
Я ехала на переднем сидении, и видела, что всю дорогу Волков задумчиво поглядывал на меня. Вот и мучайся теперь, думай, что означали все эти его взгляды.
Мы довольно быстро добрались до моего дома. Я отстегнула ремень безопасности, и, прижав сумку к груди, схватилась за ручку.
— Спасибо большое, что подвезли. До свидания.
— Аня. — Остановил он меня, схватив за руку. От его прикосновения по телу словно пробежал электрический разряд. — Не забудь, в воскресенье мы договорились готовиться к конгрессу. Адрес я тебе сброшу.
Я кивнула, как заворожённая, и вышла из машины. И вот как теперь я должна была пережить субботу?
С учётом того, что Волков меня поцеловал, визит к нему домой выглядел теперь с каким-то двойным подтекстом. Или, может, он изначально всё это так и планировал?
В общем, домой пришла максимально растерянная и взбудораженная произошедшим. Несмотря на усталость и то, что на часах было почти утро, долго ворочалась и не могла заснуть, уплыв в сон лишь когда за окном уже начало светать.
Всю субботу ходила сама не своя. Несколько раз подрывалась написать Давиду Марковичу что-нибудь, поговорить, чтобы всё прояснить, но в последний момент отказывалась от этой идеи, и стирала написанное.
Не буду сама писать!
Да и он тоже хорош, прислал мне сообщением просто свой адрес. Никакой больше информации. И кто так делал вообще?
Бабушка заметила моё нервозное состояние. Пыталась пару раз выяснить, что со мной, но я молчала, как партизан.
К вечеру субботы мне вообще начало казаться, что я всё выдумала. Не было никакого поцелуя, просто галлюцинация на фоне сильной усталости. Могло же такое быть?
Но, было или не было, в воскресенье я встала сама, без будильника, и никогда ещё так тщательно не собиралась. Хотелось выглядеть красиво, но, чтобы не было заметно, что я старалась.
Чего я ожидала от нашей встречи? Не знаю, но сердце моё, когда я набрала на домофоне номер квартиры Волкова, билось как бешеное…
21 глава. Гостья
Давид
Я проспал всю субботу. Реально всю! Проснулся один раз, чтобы сходить в туалет, еле вспомнил, что должен был сбросить адрес Ане сообщением, сил хватило только чтобы этот адрес напечатать, и снова я уплыл в сон.
Не мудрено, больше пятидесяти часов без сна — это вам не шутки. Конечно, это было не впервые, когда мне приходилось не спать так долго, но организм брал сейчас своё, и восстанавливался по максимуму, пока была такая возможность.
Поэтому, когда я проснулся