Сейчас, когда мои действия проговаривал Давид Маркович, они уже не казались мне адекватными и разумными. А ещё, он ведь и правда звал меня готовиться к конгрессу, зачем я вообще туда примешала что-то личное?
Давид
Ну, вот теперь мне стало всё более-менее понятно.
Смотрел на девушку, и понимал, какой же она, всё-таки, была ещё девчонкой. Она, конечно, была не в курсе, что её выводы были практически верны.
Вчера я так и не дал Наде окончательный отворот-поворот. Ну а что? Я был уверен, что моё увлечение скоро пройдёт, а качественный, взаимовыгодный секс на дороге не валялся.
Надя хотела остаться вчера, но я сказал ей, что у меня была запланирована встреча по работе, и что я позвоню ей на неделе. Ну, да. Вот такой я был нехороший человек. Но при этом я же никого не обманывал, в отличие от Ани. Ничего не обещал. А она пообещала, что придёт, и обломала меня. Это мне совсем не понравилось.
— Так кто была эта девушка? — Аня смотрела на меня немного снизу-вверх.
— Я должен отчитываться? Зачем тебе это знать?
— Ну, я думала, что мы с вами… Вы же поцеловали меня.
Поцеловал. И этот поцелуй никак не хотел выходить у меня из головы. Засел прочно, и мне очень хотелось его повторить. Понять, действительно ли губы Ани были такими сладкими на вкус, и такими мягкими на ощупь. Ещё раз испытать те эмоции, когда я чувствовал, как она откликнулась на мои действия.
Но вслух я сказал совсем другое. Потому что сегодня был дерьмовый день. И я сегодня тоже был какой-то соответствующий. Слишком сложно, много заморочек. Надя точно была знаком. Не нужно мне было всего этого.
Мне нужна была холодная голова, и минимум эмоций. Так что пришлось пожертвовать одним своим очень большим желанием, прекратив всё ещё в зародыше.
Аня
— Правда? Прости. Наверное, что-то нашло на меня из-за того, что не спал тогда больше двух суток. Надо же, а я почти и не помню ничего, думал, мне приснилось.
Его слова больно врезались в меня, словно стекло, разлетевшееся на мелкие острые осколки.
Для меня это был первый поцелуй. Чувственный. Незабываемый. А для него он не значил ничего? Значит, и вчера подготовка к конгрессу была не более, чем подготовкой?
Я чувствовала себя одновременно глупой, расстроенной, обманутой. Но последнее, что бы я хотела, это чтобы человек, стоящий напротив, увидел, какие эмоции мне доставило его признание. Так что пришлось как-то взять себя в руки.
— Это хорошо. Потому что я как раз хотела сказать вам сегодня, что этого больше не должно повториться. Вы, можно сказать, сейчас мой руководитель, и это как минимум не этично. Плюс намного старше меня, а мне нравятся сверстники.
— Поэтому ты ходила на свидание с Фёдором? Он, вообще-то, меня на год старше.
— С Фёдором мы встречались как друзья, не в романтическом плане. В общем, хорошо, что мы всё обсудили. Надеюсь, инцидент больше не повторится, иначе мне придётся написать жалобу на вас за домогательства. Очень уж похотливое отделение хирургии у нас получается. Меня уже двое мужчины пытались здесь «зажать», а один из них даже поцеловал.
Волков смотрел на меня не мигая, сильно сжав челюсть.
— Домогательства, серьезно?
— Мне показалось, или сказали, что кто-то, кого-то насильно поцеловал? — Очень некстати зашёл в ординаторскую заведующий отделением, и мы одновременно с Аней повернули головы.
— Нет, вам послышалось. Мы такого не говорили. — Перевела я взгляд на заведующего отделением, чуть улыбнувшись, чувствуя при этом, как горит моя щека от взгляда Давида Марковича.
— Аня! Кстати, давно хотел поинтересоваться. Как вам под началом нашего доктора Волкова работается?
— Замечательно. Вот сегодня он определил меня целый день помогать палатной медсестре. Ой, и время уже! Спасибо, что напомнили. Хорошего дня! — И на этих словах я скрылась из ординаторской, надеясь хоть на сегодня взять передышку в общении с Волковым, спрятавшись за нашей медсестрой.
Мне точно нужно было время, чтобы как-то пережить весь этот позор.
26 глава. Свободна
— Фаина Степановна, давайте мне. — Я забрала у медсестры из рук инвентарь, который она только что получила для нашего отделения. Та отдала все вещи мне без сопротивления, и мы пошли вместе раскладывать всё по местам.
— Это хорошо, что Волков тебя ко мне послал, у меня как раз сегодня голова такая чумная, с утра как давление скакануло, я, конечно, таблетки свои все выпила, но что-то легче не становится. Нужно будет сходить ещё раз измерить чуть позже.
— Конечно, без проблем. Вам нужно себя беречь, Фаина Степановна. Куда тут отделение без вас? — Женщина довольно улыбнулась. Кажется, ей доставляло удовольствие чувствовать себя незаменимой. — Давид Маркович, кстати, что-то сказал вам про меня, когда подходил, да?
Фаина Степановна как-то неопределенно пожала плечами.
— А ты что, провинилась, что он тебя ко мне сослал?
— Ну почему сразу провинилась? Может, это наоборот награда. Быть, так сказать, полностью погруженной в процесс.
— Ой, — медсестра махнула рукой, и с тяжелым выдохом опустилась на стул, стоящий рядом. — Мне-то не заливай. Знаю я вас, хирургов. Хлебом не корми, дай кого-нибудь порезать и позашивать. — Я хихикнула после слов женщины, не опровергая и не подтверждая её слова.
В этот момент, словно чувствуя, что мы говорили о нём, к нам подошёл Волков. Я тут же напряглась, и отвернулась, глядя в другую сторону, стараясь выглядеть максимально отстраненной.
Он вёл себя примерно так же, смотря и говоря исключительно с медсестрой, как будто меня и не существовало.
— Фаина Степановна, я там с приёмного к нам пациента нового определил, подготовьте всё, пожалуйста. Минут через тридцать уже придёт к вам, скорее всего. Документы поднимут сейчас. — Женщина, словно забыв о том, что только-что рассказывала мне про своё давление и плохое самочувствие тут же подскочила, и закопошилась.
— Поняла, поняла, Давид Маркович. Сейчас с Анечкой всё сделаем. У нас, кстати, у Жанны ведь день рождения сегодня, там в сестринской стол небольшой организовали, может, заскочите в течение дня, как время будет?
Сестринской в больнице называли небольшой кабинет, специально определенный для отдыха медсестер. Врачам туда обычно вход был закрыт, у них была ординаторская, но, по-видимому, Волков был исключением.
— Спасибо, Фаина Степановна, но дел невпроворот. Сами же знаете, присесть некогда. Жанне от меня привет и поздравления. — Коротко улыбнувшись, и так и не посмотрев на