— Жизнь сложная штука, Анюта. И я не видела ни одной судьбы, которая была бы похожа на другую. Так что обобщать бы не рискнула. Но, если бы мне пришлось выбирать, то для себя бы я однозначно поставила на первое место отношения и семью. Работа — она сегодня есть, завтра её нет, а семья и любовь, это опора жизни.
— А что, если ты знаешь, что человек, к которому ты неравнодушна, будет страдать, если выберет отношения? Нужно ли уйти самой в тень, ради счастья дорогого для тебя человека?
— Я не могу давать такие советы. Как можно сказать другому человеку что делать, а что нет. Ответственной быть за подобное мне не хочется. Нужно решать сердцем. И быть готовым к тому, что решение может оказаться неверным. Мы всего лишь люди, которые ошибаются.
— Спасибо, бабуля. — Я встала с дивана, и обняла бабушку, и поцеловала её в макушку. — Я пойду спать, наверное, а то что-то я вялая и сонная от этих лекарств, которые мне вкололи сегодня.
— Спокойной ночи, Анюта. Да, сегодня был тяжелый день…
Заснула, однако, я не скоро. Лежала и смотрела на сообщения от Давида, которые приходили весь вечер, и на которые я не отвечала. Он даже звонил один раз, но я не подняла трубку.
В итоге просто написала, что спала, проснулась ненадолго, и дальше собираюсь продолжить свой сонный марафон. На самом же деле я давала себе время подумать до завтра.
В ответ Давид написал мне что уже скучает, и у него дома непривычно скучно и пусто без меня. Ещё раз напомнил про свое предложение о том, чтобы мы съехались.
Мы слишком торопились? Что, если когда эмоции утихнут, он бы стал сожалеть о своем предложении?
Утром встала разбитая. Во-первых, ныла загипсованная рука, а ещё она немного затекла во время сна, во-вторых, я даже не была уверена, что спала ночью, потому что очень часто просыпалась.
Из-за руки у меня был теперь официальный больничный, и на практику в больницу идти мне было не нужно.
Однако, просидев полдня дома, и хорошенько так накрутив себя, я всё же решилась доехать до больницы, чтобы как минимум поговорить с Давидом.
Я подумала, что будет честно по отношению к нему рассказать о визите Нади, и о том, что она сказала. Наверное, не стоило принимать решение за другого человека. Он сам знал, что для него было лучше.
Поэтому я оделась, и направилась уже знакомым маршрутом.
В больнице меня все приветствовали, спрашивали о моём самочувствии, так что до ординаторской я добрела лишь через полчаса после того, как переступила порог медицинского учреждения.
В ординаторской Волкова не оказалось, зато я встретила там заведующего отделением.
— Сотникова? А ты что тут делаешь? Мы же тебя на больничный направили. — Искренне удивился он.
— Да, я хотела просто с Давидом Марковичем кое-что обсудить. Вы, случайно, не знаете, где он?
— Вроде бы спустился к Фёдору Алексеевичу, он на консультациях сегодня в приемном.
— Поняла, спасибо!
Я добралась до нужного кабинета быстро. И по какой-то невероятной случайности, у кабинета даже не было людей, хотя обычно всегда были очереди.
Дверь в кабинет была чуть приоткрыта, и я, пока ещё не успела зайти, услышала два мужских голоса. Один из них принадлежал Давиду, а второй его другу Фёдору.
— Я сам приказ на столе видел у главного. Поздравляю, Дав.
— Спасибо. Обалдеть. Я же к этому так долго шел. Только этим и жил, мечтал стать заведующим отделением хирургии. А сейчас всё исполняется…
Я почувствовала укол совести. Надя была права. Быть заведующим отделением было для Давида очень важно.
— Как-то не слышу радости в твоем голосе. Приоритеты сменились? Значит, мне палки в колёса вставлял, чтобы потом самому досталась?
— Да иди ты. — Ответил Давид. — Так получилось. Давай не будем сейчас это обсуждать.
— Всегда все самые классные девчонки почему-то выбирают тебя. — Вздохнул Фёдор. — Ладно уж, раз тебя впервые так сильно накрыло, так и быть, уступлю тебе.
Я напряглась, понимая, что они, кажется, обсуждали меня.
— Ну, у тебя благословения никто и не просил, между прочим.
— А кто мне тут кричал, чтобы я Аню себе забирал, потому что женщины не могут быть хирургами? Что, берешь свои слова обратно?
— Кстати, я тебе забыл рассказать, ты напомнил сейчас. Ко мне вчера Надя приходила. Я капец удивился, мы же с ней, вроде бы как расстались, я всё популярно ей объяснил.
— Не понял, конечно, где тут кстати… Только не говори мне, что ты с ней переспал. Ты ведь не такой законченный кретин? Потому что это даже для тебя было бы слишком… Аня не та девушка, с которой можно так себя вести…
На этих словах моё напряжение достигло апогея. Кажется, ещё ни один ответ я не ждала так сильно. Значит, после разговора со мной Надя не успокоилась…
57 глава. Признание
— Ты совсем дебил? Нет, конечно. — После слов Давида меня начала бить мелкая дрожь. М-да, над доверием мне явно стоило ещё поработать, как и над самооценкой.
Ведь я даже себе боялась признаться, что за секунду до его ответа была уверена, что он скажет совсем не это. Где она — шикарная женщина, и где я — такая обычная…
Наверное, все вокруг были правы. Я была не готова. Он был не готов. Притяжение между нами спадет, и ничего не останется кроме разочарования.
— Аня? Ты что тут делаешь? Подслушиваешь, что ли, стоишь? — Я не заметила, как дверь передо мной открылась, и на меня уставились две пары удивленных глаз, Волкова и его друга.
— Ой… Нет. То есть, случайно вышло. Я искала тебя, и заведующий сказал, что ты здесь в приемном. — Затараторила я, то и дела сбиваясь с мысли.
— Зачем искала? Что-то случилось?
Я перевела взгляд на Фёдора, тот с интересом следил за нашим разговором. Тяжело сглотнула.
— Мы можем поговорить наедине? Это недолго.
Давид повернулся ко второму хирургу, и махнул головой в сторону коридора.
— Поделишься кабинетом на пару минут?
Фёдор встал, строя максимально недовольное лицо, но было видно, что он больше ехидничал. Проходя мимо нас, он закатил глаза.
— Дожили! Из собственного кабинета выгоняют в разгар рабочего дня, между прочим! Снимите номер!
— Это не твой кабинет, а кабинет хирурга. Читай на моем бейдже: «хирург», так что нечего ныть. Давай,