— Это Юн Лин, старшая ученица Пика Лун Чжуа. Кажется, их группа сегодня должна была спуститься вниз и помочь крестьянам разобраться с набегами демонических ласок.
Я чуть изогнула бровь. Практически под самым носом секты Праведного пути завелись Эмо Хуаншулан? Подобные создания обычно не селились так близко к горам, в которых располагались секты культиваторов праведного небесного дао.
— Эта мелочь совсем распоясалась, — продолжала Сой Фанг. — Если раньше они таскали цыплят и кур, то последний раз утащили пьяного крестьянина, заснувшего в стоге сена.
— Тебя смущает только то, что они утащили какого-то пропойцу? — несколько деланно удивилась я. — Но оставим это в стороне, кажется, нам пора начинать получать наши вещи.
Самое сложное — это первый шаг, как говорила бабушка. Именно от него идет всё: насколько бесшумна и величественна походка, будет ли неприлично колыхаться подол ханьфу, показывая всем недостойную благородной госпожи спешку или, еще хуже, недостаток воспитания и этикета. Звякнут ли в самый неподходящий момент подвески буяо. Всё первое впечатление зависит от самого первого шага. В нем должно быть спокойствие горного озера в предрассветный час и величие бурной реки, разрушающей скалы, берущей свое начало где-то под маленьким камнем. Безмятежность и величие. Отстраненность равнодушного наблюдателя и тяжесть судьи, выносящего приговор. Вот то, что должно быть в первом шаге, в первом взгляде и в первом слове. Единственный звук, который допустим для благородной госпожи, снизошедшей до необходимости идти, — шорох подола ханьфу. И убереги тебя Будда использовать ци, чтобы приглушить недопустимые звуки!
Вообще, ссора у прилавка была мне на руку. Я давно не надевала полные парадные одежды, и кое в чем мои движения несколько отличались от эталонных. Увидь это бабушка, не избежать мне еще пары уроков этикета, но пока она в уединении, а к тому моменту, как она его покинет, я надеюсь отточить упущенные моменты.
Чем ближе мы подходили, тем внимательнее я становилась, готовясь поймать момент. На секунду перепалка между старухой и старшей ученицей затихла на вдохе, для того, чтобы снова разгореться со страшной силой, и это был именно тот момент, когда буяо тихонько звякнули. В той царящей тягучей и тяжелой предгрозовой тишине этот звук был подобен звуку колокола монаха, проходящего третий этап сокушинбутсу, и мир замер. Старуха поперхнулась заготовленной, несомненно, едкой фразой. Старшая ученица Пика Драконьего когтя сначала застыла соляным столбом, а потом изобразила неуклюжий, полный ошибок и недочетов поклон и отошла в сторонку. Подозреваю, в ней в этот момент боролись два чувства: смущение и желание посмотреть, как я буду унижаться, выбивая нужное.
— Сой Фанг, список! — отдала я приказ, глядя куда-то вглубь склада, из которого тянуло сыростью и затхлостью. Кажется, кто-то плохо выполняет свои служебные обязанности. Намекнуть что ли отцу или деду о том, что хранителя склада неплохо было бы заменить?
Пока я предавалась размышлениям, Сой Фанг положила на деревянный прилавок список. Именно тогда я, переведя взгляд на старуху, ткнула в бумагу ногтем, спрятанным в хучжи, и подвинула к хранительнице склада, оставив в дереве неглубокую царапину.
— Сейчас.
Мне не было смысла повышать голос. Приказ, противиться которому сложно, основывается на собственном величии, силе и немного приправлен давлением ци.
Старуха отшатнулась, словно ослепленная солнечным лучом, отразившимся от драгоценных камней, которыми был украшен хучжи, засуетилась, пытаясь поправить неряшливое ханьфу, в котором с трудом угадывалась униформа секты Бай, а потом буквально вырвала список из-под моего ногтя. Одновременно с этим я указала на еще один список, принадлежащий старшей ученице Юн Лин, которая смотрела на происходящее в немом удивлении.
— Это тоже.
— Но, — начала было старуха и замолчала, наткнувшись на мой холодный, тяжелый, как грозовые тучи над Пиком Наказания, взгляд. Хранительница склада поджала губы и забрала список Пика Лун Чжуа, сжав его в сморщенных руках с розоватыми, слишком длинными для ее статуса ногтями. Причем, если я разглядела правильно, а я не могла ошибаться, на ногти старухи было нанесено специальное напыление. Подобным пользовалась мать, когда собиралась в храм поклониться Будде и воскурить благовония. В секте, культивирующей путь меча, мало кто наносит краску на ногти, ведь уже после первой же тренировки покрытие может потрескаться, превращая красоту в уродство. Да и стоимость подобной краски значительна, в среднем около 10 духовных камней или 100 таэлей. На эту сумму обычная семья может безбедно жить не один год. Впрочем, меня это по большому счету не касалось.
Неожиданно в первую очередь принесли то, что заказывали для Пика Драконьего Когтя, однако меня смутил цвет пилюль. Прежде чем Юн Линь успела забрать материалы с прилавка, я остановила её, и подняв одну из настороживших меня пилюль, принялась рассматривать. Кровоостанавливающие пилюли Чжисюэяо редкостью не были, в каждой секте есть алхимики, которые создают их десятками в качестве тренировки, а иногда и в качестве наказания особо провинившегося экспериментатора. Это таблетки начального уровня, справляется даже новичок. Может показаться, что для культиваторов подобные пилюли не являются предметом необходимости, но не все повреждения можно залечить только при помощи ци. В конце концов, немало практиков даже праведного пути, которые используют яд как оружие. И один из самых часто встречающихся ядов — это препятствующий свертываемости крови. Поэтому в нашей секте кровоостанавливающие пилюли обязательно брать с собой даже практикам высокого уровня. И всем известно, как должны выглядеть эти пилюли. Та, что я держала в руках, была мутно-красного цвета, словно покрытая пылью и дымкой, в отличие от ярко-красного переливающегося цвета только что сформированной пилюли. И разумеется, отличающиеся от стандартных на складе храниться не должны. Под возмущённый писк Юнь Линь и старухи я сжала пальцы, и пилюля разлетелась трухлявой крошкой. Разумеется, и запах тоже отличался от стандартного: вместо тонкого аромата корня фу-фу эта труха пахла непонятно чем. Под моим ледяным взглядом старуха попятилась, споткнулась, плюхнулась на задницу и начала отползать, противно вереща что-то вроде «это не я, я не виновата, вы сами». Ни Сой Фанг, ни Юнь Линь не надо было объяснять причину моего негодования.