Я встаю и иду к скамье для подъёма весов. Мне нужно чем-то занять себя, иначе он поймёт, насколько я запутался из-за этой девушки.
Я даже себе не хочу признаться, как много я думал о ней, не говоря уже о нем.
— Она лучший фотограф своего года на много миль вокруг.
— Дерьмо, — бормочет он, и я поворачиваюсь и хмуро смотрю на него.
— Что?
— Тебе всегда нравились талантливые девчонки.
Я со смехом отмахиваюсь от его комментария.
— А что, вместо этого нужно любить бездарных девчонок?
— Ты понимаешь, что я имею в виду, — настаивает он. — Держу пари, что её фотографии тебе нравятся так же, как и она.
— Я не запал на неё. Она моя студентка. Сколько ей, двадцать лет?
— Может быть, даже девятнадцать, — отвечает он, и это поражает меня, будто удар реальности по яйцам.
Мне двадцать девять лет, и, хотя я, возможно, значительно моложе большинства сотрудников университета, это чертовски больше девятнадцати лет.
Возможно, я фантазирую о подростке.
Я даже не хочу думать о том, насколько мне это отвратительно.
Должно быть, я выгляжу настолько же плохо, насколько себя чувствую, потому что он хлопает меня по плечу.
— Я просто говорю, что смотреть — это одно, но переступить эту черту — это то, от чего ты, возможно, не сможешь оправиться. И не только потому, что ты её учитель.
Я качаю головой.
— Мне не нужно предупреждение, братан, я не настолько туп, чтобы связываться с кем-либо, не говоря уже о студенте.
Я даже не уверен, что сам верю в то, что говорю.
Он кивает головой и смеётся.
— Хотя она, конечно, хорошенькая.
— Не напоминай мне, — бормочу я себе под нос, ставя несколько дополнительных блинов на оба конца штанги.
Видимо, я настроен наказать себя не одним способом.
* * *
Я вношу несколько изменений в слайд-шоу, когда краем глаза улавливаю движение.
Моё сердце начинает издавать эти дурацкие беспорядочные удары в грудной клетке, когда мой мозг регистрирует, кто это.
Ради бога, мне и правда нужно взять себя в руки. Возвращение сюда, в эту среду, чертовски сводит меня с ума. Я как будто снова подросток, но на этот раз у меня есть обязанности и люди, которые от меня зависят.
— Доброе утро, — говорит она, и на её губах играет красивая улыбка.
— Ты рано.
Тон моего голоса слишком довольный, но именно это она со мной и делает. Я не могу это скрыть. Мне никогда не удавалось скрывать свои эмоции, да и раньше мне никогда не приходилось это делать.
Она протягивает чашку кофе на вынос.
— Как и обещала.
Я ухмыляюсь.
— Ты принесла мне кофе?
Она кивает и делает ещё один шаг ближе.
— Ага, и это хороший кофе, обещаю.
Я усмехаюсь и забираю у неё стакан. Я пью кофе, и не знаю как, но именно таким я его всегда и пью.
Я вопросительно смотрю на неё, и она победоносно ухмыляется.
— Чика, которая там работает, точно знала, какой кофе нравится сексуальному преподу.
Ее глаза расширяются, а щеки покрываются румянцем, когда она понимает, что только что сказала.
Я ухмыляюсь поверх края чашки, прежде чем сделать ещё один глоток.
Она неловко откашливается и отводит от меня взгляд, возвращаясь к своему месту в классе.
Я ненавижу перешептывания о моей внешности, которые слышу в коридорах, и нежелательное внимание, которое получаю от студенток, но все по-другому, когда это исходит из уст Пэрри. В этом нет ни малейшей нежелательности, когда она сама так думает.
— Так... Мистер Конрад...
— Лиам, — перебиваю я её, даже не успев подумать об этом.
Она резко поворачивается, приподняв одну бровь.
— Почти время занятия, — спорит она.
Я пожимаю плечами и продолжаю зарываться в яму, края которой уже находится высоко над моей головой.
— Почти — это ещё не занятие.
Она смотрит на меня несколько секунд.
— Ты все ещё достаёшь свой фотоаппарат?
— Когда могу. Вообще-то я планирую в субботу отправиться в Роки-Хилл, чтобы сделать несколько снимков.
— Роки-Хилл? — спрашивает она, нахмурившись.
Я киваю.
— Это около часа вглубь страны. Вид там невероятный. Ты можешь первым делом увидеть восход солнца или наблюдать бесконечное небо звёзд ночью.
— Звучит красиво.
— Это красиво. Не так уж много людей знают об этом. Видимость на многие мили.
Она смотрит на меня и улыбается, её тёмные волнистые волосы падают ей на лицо.
— Ты должна поехать со мной. — Слова вылетают из моих уст и повисают в воздухе между нами прежде, чем я успеваю даже обдумать то, что только что предложил.
Ее брови взлетают вверх от удивления, а рот приоткрывается.
Это не преподаватель, добровольно помогающий ученику, и мы оба это знаем.
Я приглашаю её, потому что хочу поделиться с ней этим.
— Я? — спрашивает она.
Мне следовало бы сейчас отступить, сказать, что это неуместно, и извиниться за такое предложение, но мой мозг не может передать сигнал в рот. Это происходит само по себе.
— Ага. — Я киваю. — Приходи, ты сможешь сделать несколько потрясающих снимков для своей работы на конец года.
Она морщит нос.
— Думаешь, это будет нормально… Ну, с университетом?
Мой моральный компас сейчас сильно сбоит, потому что я даже не чувствую себя плохо из-за этого, когда ухмыляюсь ей и говорю:
— То, о чем они не узнают, им не повредит.
Глава 6
Пэрри
Это худшая идея, которая когда-либо возникала у меня в голове.
Я выскальзываю из дома в пять утра, чтобы отправиться на вылазку со своим преподавателем, который к тому же является самым сексуальным мужчиной, которого я когда-либо встречала, и это не может привести ни к чему хорошему.
Я выставлю себя влюбленной идиоткой. Это определённо произойдёт… Мне остаётся только надеяться, что он будет со мной нежен, когда случится.
Мне вообще не следовало идти, но, когда его голубые глаза посмотрели на меня и он сказал, что это будет нашим маленьким секретом, я оказалась в полном тупике.
Я дала ему свой адрес ещё до того, как осознала, какого черта я делаю.
Серебристый универсал подъезжает к обочине, пассажирское окно опускается, и вот он.
Я выдыхаю воздух, который задерживала при виде его.
Теперь, когда он здесь, это не кажется такой уж плохой идеей.
Я так облажалась.
Он улыбается мне, когда я приближаюсь, и в моем животе порхают бабочки.
Я крепче сжимаю футляр с фотоаппаратом и оглядываюсь через плечо на свой все ещё тёмный дом.
Мэдди и Тревор проспят, наверное, ещё несколько часов.