— Это охрана, будь уверен, я была под надежной защитой и присмотром всю ночь
Не совсем ложь.
За мной, конечно, хорошо присматривали.
Я позволила своим мыслям вернуться к ощущению губ Джареда на моей коже, его рук в моих волосах... к тому, как его большое сильное тело обхватывает мое… к тому, как легко он держит меня в своих объятиях...
Я была очень, очень хорошо защищена.
— Кинсли. — Голос отца возвращает меня в настоящее.
— Прости, я замечталась… Что ты говорил?
— Я сказал, что тебе повезло, что тебя здесь не было, у нас был неожиданный гость.
Я прислоняюсь к дверному косяку и жду, когда он продолжит.
— Твоя мать, — говорит он, и мне повезло, что он не предложил мне выпить, потому что, думаю, дорогой хрусталь просто упал бы на пол.
— Какого хрена? — изумляюсь я.
Он отпивает свой напиток и кивает в знак согласия.
— Она приходила сюда? — требую я.
— Заявилась к главным воротам.
Господи, у этой женщины, должно быть, яйца размером с кокосовый орех. Может, отсюда и мое неуправляемое поведение.
— Какого черта она хотела?
— Денег.
Я издаю невеселый смешок.
— Денег. Эта женщина — просто ходячее клише, не так ли?
— К сожалению, так оно и есть.
— Надеюсь, ты не дал ей ни цента.
Он наклоняет голову набок и бросает на меня смущенный взгляд.
— Папуля, ты же не сделал этого?
— Дорогая, она угрожала устроить тебе неприятности.
Я снова смеюсь, только на этот раз с юмором, потому что это действительно смешно.
— Я могу постоять за себя.
По его взгляду я понимаю, что он не согласен с моей оценкой, но он ничего не говорит.
Мне все равно, верит он мне или нет.
Он не знает и половины того, с чем я сталкиваюсь ежедневно, и я не собираюсь раскрывать свою тайну, рассказывая ему об этом.
— Она вернется, ты ведь понимаешь это, верно? Ты дал ей то, что она хочет, и она вернется за большим, как стервятник, которым она и является.
— Я заставил ее подписать соглашение. Если она вернется, у меня будут основания для ее ареста.
Я протяжно и тихо присвистываю.
— Это, должно быть, обошлось тебе в целое состояние.
— Это стоило того, чтобы снова увидеть ее спину… даже если всего лишь еще на пятнадцать лет.
Он отпивает последний глоток янтарной жидкости и тянется к бутылке, чтобы налить себе еще.
Он тяжело переживает ее внезапное появление — это очевидно.
— Как она выглядела? — спрашиваю я, сузив глаза, пока он наливает слишком большую для этого времени суток порцию.
— Дерьмово. — Он мрачно усмехается, и уголки моего рта приподнимаются от удовольствия.
— Ты когда-нибудь скучал по ней?
Он поднимает голову, чтобы встретиться со мной взглядом, в его глазах грусть.
— Постоянно.
Это слово грозит разбить мне сердце.
Мой отец может быть кем угодно, но, когда дело доходит до этого, он хороший человек.
— Я иногда думаю об этом… какой могла бы быть жизнь, если бы она не предала тебя или если бы ее маленький грязный секрет не выплыл наружу и не рассказал тебе о том, что произошло.
Он ставит бокал на свой массивный дубовый стол.
— Как бы я ни старался не думать об этой части моей жизни, я рад, что узнал — не могу представить, как можно жить во лжи и даже не знать об этом.
Я улыбаюсь, маленькой и грустной улыбкой.
— Спасибо, что избавил меня от нее, мне жаль, что это стоило тебе огромных денег.
— Ты думаешь, я поступил правильно? Я подумал, что ты, возможно, захочешь ее увидеть…
Я пересекаю комнату и целую его в лоб.
— Ни капельки. Не она мой родитель, а ты.
Мой отец может сводить меня с ума, но я знаю, что все, что он делает, не для того, чтобы причинить мне боль.
Он тянется к моей руке и нежно сжимает ее. Мне неприятно видеть душевную боль в его глазах.
Он должен быть счастлив. У него должен быть кто-то, с кем он мог бы разделить свою жизнь, кроме меня.
— Спасибо, дорогая.
— Я иду в свою комнату, — говорю я ему, снова пересекая комнату.
Это не совсем ложь, я иду в свою комнату, но не планирую задерживаться там надолго.
Увидев боль и обиду в глазах отца, я поняла одно: сегодня я пойду на вечеринку и все исправлю.
Надеюсь, Джаред простит меня за то, что я собираюсь сделать.
Глава 21
Мак
Я ловлю взгляд Джилли и наклоняю голову в сторону, предлагая ему встретиться со мной за пределами главного зала для отчета.
Он окидывает взглядом огромное помещение и гостей, находящихся внутри, и направляется к двери.
— Слишком спокойно, — говорю я ему понизив голос, как только мы скрываемся из виду гостей.
Он толкает меня в плечо.
— Ты говоришь так, будто это что-то плохое. Почему ты всегда ждешь, когда все полетит кувырком?
— Опыт, интуиция, жизненные уроки, — предлагаю я.
Он качает головой, на его лице появляется расслабленная ухмылка.
— Остынь, Мак, похоже, ты приручил зверя. Вечеринка идет полным ходом уже два часа, а ни сумасшедших штанишек, ни кого-либо еще не видно.
— Просто смотри в оба, у меня плохое предчувствие.
— У тебя всегда плохое предчувствие.
— А потом обычно случается что-то чертовски плохое, не так ли?
— Без комментариев, — отвечает он, потому что знает, что я попал в точку.
Моя интуиция хороша — я научился ей доверять.
Вот почему я так на взводе — если сегодня вечером здесь что-то не произойдет, я дам голову на отсечение.
Он смиренно разводит руками.
— Где же тогда эти проблемы, а? Потому что я не вижу…
— Мак, ты здесь? — голос Джека доносится до нас через наушники.
Я толкаю Джилли.
— Вот нужно было тебе испытывать судьбу, да?
Он в отчаянии качает головой.
— Ты не счастлив, когда тихо, и ты не счастлив, когда драма. Тебе не угодить.
Я игнорирую мужчину-ребенка передо мной.
— Слушаю, Джек, в чем дело?
— У западного входа какая-то суматоха.
Я уже двигаюсь, Джилли шагает рядом со мной.
— Что за суматоха? — говорю я в свой наручный микрофон, дергая при этом рукав.
Я знаю, что мы надеваем костюмы, чтобы не выделяться на подобных мероприятиях, но я не знаю, кого, черт возьми, мы пытаемся одурачить. Ясно, как божий день, что я не принадлежу к этой толпе.
Конечно, у меня может быть больше денег, чем я знаю, что с ними делать, но я все равно не готов разбрасываться ими, как дурак.
— Пара пьяных