Просто в Рэмси Эштон есть что-то такое, что превращает меня в полную развалину.
Глава 10
Рэмси
Он морщится, когда спускает ноги с кровати.
Сегодня я затронула его больные места — я знаю, что он справится с этим, и ему нужно вернуться к тренировкам, так что чем скорее мы приведем его мышцы в рабочее состояние, тем лучше.
— Что ты собираешься делать сегодня вечером? — Спрашиваю я, пока он надевает рубашку.
Я научилась отводить взгляд, когда он это делает — так лучше для моего самообладания.
— Никаких грандиозных планов. Может, поиграю в видеоигры.
— Потрясающая ночка, — шучу я.
Он усмехается.
— А как же тогда ты? Какие у тебя большие, захватывающие планы?
— Покупка продуктов. — Я морщу нос и оборачиваюсь. К счастью, он уже полностью одет.
Его смех становится громче.
— И ты издеваешься надо мной?
Я приподнимаю плечо и ухмыляюсь.
— Я умираю с голоду, а в этом доме нет еды. Джулиет заядлая прожигательница жизни и ушла на ужин к своей маме.
Он замолкает на несколько секунд.
— Тогда пойдем со мной поужинаем.
Это не вопрос.
— Поужинаем? С тобой? — Я нервно покусываю нижнюю губу.
Я знаю, мы договорились быть друзьями, а друзья ходят куда-нибудь поужинать, но это очень похоже на свидание.
— Да, — говорит он, и его темные глаза прожигают мои.
Он не вдается в дальнейшие подробности. Он не заверяет меня, что это не свидание.… он просто смотрит и ждет, когда я скажу «да», потому что, думаю, мы оба уже знаем, что я соглашусь.
Я наблюдаю за тем, как он смотрит на меня, и моя решимость слабеет с каждой секундой.
— Итак... куда ты меня ведешь?
* * *
— Ты ведь любишь суши, верно?
— Есть люди, которые не любят суши?
Он ухмыляется.
— В мире есть больные люди, Пинки, я не знаю, что тебе сказать.
Широкая, искренняя улыбка расплывается на моем лице. Мне слишком нравится проводить время с этим человеком.
Я уже чувствую, что это закончится разбитым сердцем, по крайней мере, для меня.
— Это лучшие суши в городе.
Мне следовало бы это знать. В конце концов, это мой родной город, но, поскольку я не проводила здесь много времени последние несколько лет, сейчас здесь все по-другому, чем было, когда я уезжала.
Здесь так много изменилось.
Строительство спортзала для единоборств мирового класса — одна из главных заслуг моего отца.
Когда я училась в старшей школе, здесь никогда не было столько сексуальных драчунов. Если бы они были, я бы, наверное, вляпалась в кучу неприятностей.
Он придерживает для меня стеклянную дверь и указывает в направлении свободной кабинки в дальнем конце зала.
На нас оборачиваются, когда мы проходим мимо, но Хадсон, кажется, этого не замечает. Никто к нам не подходит. На самом деле, никто даже не достает телефон, чтобы сфотографировать.
Либо новизна жизни в одном городе со спортсменом-суперзвездой уже прошла — в чем я сомневаюсь из-за количества перешептываний, — либо Хадсон действительно пугает людей.
Думаю, его не зря называют «Хоррор»
Он садится в одном конце кабинки, а я — в другом, так что мы сидим прямо напротив друг друга.
Его лицо быстро зажило — синяк под глазом превратился в едва заметный желтый синяк, а на челюсти осталось совсем немного фиолетового.
Он протягивает мне меню.
— Ты никогда здесь не была?
— Нет.
— Как долго тебя не было?
— Достаточно долго, чтобы парни из ММА захватили власть в городе, — отвечаю я с ухмылкой.
Он усмехается.
— Да, извини за это.
Я пожимаю плечами.
— Эй, по крайней мере, это должно быть полезно для бизнеса. Мне нужно привести в порядок кучу побитых тел. И это не твоя вина, а моего отца.
Он ухмыляется и заглядывает в меню.
— Как долго ты здесь живешь? — Спрашиваю я, не обращая ни малейшего внимания на то, что собираюсь есть.
Я все еще умираю с голоду, но мне так же хочется узнать о нем, как и поесть.
— Уже около четырех, может быть, четырех с половиной лет. Я познакомился с Джастином, когда пробыл здесь около полугода, и с тех пор мы близкие друзья.
— Откуда твоя семья?
Он откладывает меню и изучает меня.
— Это захолустный городок примерно в трех часах езды отсюда. Они все еще живут там — мои мама, папа и брат. Мы не очень близки.
— Это отстой.
Может, я и не очень близка со своими родителями, но, по крайней мере, у меня есть брат.
Он пожимает плечами.
— Что есть, то есть. На моей стороне много людей.
Я улыбаюсь.
— Я на твоей стороне, по крайней мере, гипотетически.
Он широко улыбается, демонстрируя свои идеально ровные белые зубы. — Ты не хочешь снова торчать на краю клетки?
Я содрогаюсь.
— Я пас. Почему они вообще называют это «клеткой»? Ты звучишь как животное.
— Тебе стоит открыть глаза, когда я буду драться в следующий раз, Пинки… Я и есть животное.
Дрожь пробегает по моей коже, оставляя за собой мурашки.
Он действительно страшный парень.
Затем появляется официантка, чтобы принять наш заказ на напитки, и когда она уходит, мрачный блеск в его глазах рассеивается.
— Ты ходила здесь в школу?
Я киваю.
— После окончания средней школы я уехала изучать физиотерапию.
— Так вот откуда ты знаешь Джулиет?
— Да, мы дружим с тех пор, как мне исполнилось восемь. Она училась на ветеринарную медсестру в другом колледже, но на втором курсе перевелась, чтобы быть поближе ко мне, в мой первый год — она на год старше меня.
— Мило.
— Это слово странно звучит из твоих уст.
Он усмехается.
— Почему?
— Суровые мужчины, которые выглядят так, будто могут разорвать тебя пополам, обычно не произносят таких слов, как «мило»...
— Красивые девушки с розовыми волосами обычно не говорят о большом злодее, бойце ММА, который «разрывает их пополам». — Он хитро улыбается, с его губ слетает сексуальный подтекст.
— Боже мой, я не так это сказала. — Я чувствую, как горят мои щеки. — Я имела в виду, голыми руками.
— Просто замолчи, Пинки, ты и так уже по уши в дерьме.
О Боже милостивый.
— Ну и кто теперь говорит неуместную чушь, а? — Я хихикаю.
Он смеется, долго и громко. — Знаешь, Рэмси, я давно так не смеялся.
— Неважно. Ты всегда смеешься и улыбаешься.
Он качает головой.
— Это только когда я с тобой.
Я краснею.
— Серьезно, спроси любого, я обычно хмурюсь. Если так пойдет и дальше, это плохо скажется на моей репутации