Государь вновь кивает, а потом добавляет:
— С тех пор, как мы очистили форт от хагров, они не проводили ни одной серьёзной атаки. Мы полагали, это из-за хорошо выстроенной обороны. Но возможно, они просто не могут управится с хаграми, которых привели.
Берн задумчиво играет желваками. Сжимает всё крепче рукоять своего меча. Дедрик видит, как горят его глаза, и ему это совсем не нравится. Он знает, что именно последует за этим взглядом. Но король не собирается никуда отпускать своего десницу.
Они молча возвращаются в королевский замок. Берн направляется в храм Четырёх богов, тот самый, где проходил свадебный обряд государя. Дедрик, немного поразмыслив, идёт с ним. На самом деле он просто боится, что друг сбежит в Бернтрас сегодня же. А Дедрик ведь так и не спросил у него совета.
В храме Берн склоняет голову перед изваянием бога Игниса, оставляет подношение в виде мешочка с золотом на алтаре и касается ножнами постамента. Дедрик обращает внимание, что в ножнах у Берна вовсе не тот меч, что он дал ему. Получив благословение у бога разрушения, друг идёт к алтарю Терры. Король вслед за другом оставляет подношение и мысленно просит у покровительницы плодородия сил для Ивет, чтобы выносить его наследника. После они вместе покидают храм.
Дедрик понимает, что должен начать разговор. Он и так весь день следует за Берном по пятам. Это уже даже для него самого слишком. Но Берн заговаривает первым.
— Я намерен вернуться в графство Медведя.
Его слова заставляют Дедрика замереть на месте. Он хочет возмутиться, отговорить или запретить. Но выражение лица друга даёт понять, что всё это бесполезно. Берн уже принял решение. И ни один аргумент короля не сможет его переубедить.
— Каспар теперь правит Бернтрасом, — Дедрик всё же предпринимает последнюю попытку. — Он не отдаст тебе графство. Не после того, что ему пришлось пережить. Тебе там не будет места.
— Я возвращаюсь не ради графства, — отвечает Берн, глядя куда-то за линию горизонта. — Только ради того, чтобы отомстить и найти Лабберту. Я долго размышлял над этим, и вот Боги дали мне шанс. Дар богов вернулся ко мне.
Государь смотрит в его наполненные решимостью глаза и тяжело вздыхает.
— Задержись хотя бы до конца месяца. Ты нужен нам, — просит он, надеясь надавить на него хотя бы при помощи Ивет.
Берн некоторое время, прищурившись, смотрит на него, а затем кивает.
— Но только до конца месяца.
Дедрик облегчённо выдыхает, думая, что в конце месяца придумает что-то ещё.
Часть 32
— Говорят, Хейден собирает ополчение, — хмурясь, произносит Радульф на заседании совета.
— Разумеется, собирает. Вы ведь оставили их южную границу без защиты, — злобно усмехается Вилфрид.
— Твой дядя сам выбрал пойти против меня, — холодно отвечает Дедрик, глядя исподлобья на младшего брата. — Гордыня ослепила графа Хейдена. Он внезапно возомнил себя мессией, избранным Вороном. Но правда в том, что вороны в пустыне живут подчиняясь законам четырёх стихий!
Чем сильнее обостряется ситуация с Рабантрасом, тем более шатко Вилфрид чувствует себя при дворе. Однако успокаивать его Дедрик не спешит. Он должен сам выбрать сторону и выказать полную лояльность, чтобы остаться у власти. Если он не желает этого, то для него найдётся другое место — в темнице Шиберга. И это касается не только брата короля, но каждого сомневающегося. Тайная канцелярия доносит Дедрику на всех. И он не может рисковать, ибо Бернтрас и Рабантрас отнимают слишком много его внимания.
— Почему бы тебе не поговорить со своим дядей, — предлагает Вилфриду Бернхард. — Ты ведь ведёшь с ним переписку, не так ли?
Вилфрид смотрит на Медведя с неприкрытой ненавистью. На деле он столь же горделив, как его дядька, если не больше. Ему не по душе, что он — представитель королевского рода, вынужден следовать указаниям графа-деревенщины. Дедрику не нравится это высокомерие. Он близок к тому, чтобы осудить и сослать брата уже за одну его принадлежность к роду Рабан. Но он понимает, что это повлечёт за собой эскалацию конфликта. А после нападения на Бернтрас для Кроненгарда любой худой мир лучше доброй войны.
— Я напишу ему о своих мыслях на этот счёт, — сквозь зубы отвечает Берну Вилфрид.
Дальше обсуждать что бы то ни было нет никакого смысла. Дедрик прощается со всеми до завтра и отправляется проведать Ивет. Той нездоровилось с утра. Лекарь сказал, что такое вполне нормально в её положении. Дедрик ему доверяет, но всё равно тревожится. Уж больно несчастной выглядела королева.
Берн догоняет его в коридоре. Выглядит он тоже встревоженным. Видимо слова Дедрика о дурном самочувствии Её Величества взволновали его. В последнее время Берн почти не появлялся в замке, следя за тем, как претворяется в жизнь задумка королевы о школах для крестьян. Потому Дедрик не имел возможности сообщить ему о её беременности. В тайне король надеется, что Берн уже знает. Что сплетники или шпионы поделились с ним столь важной для каждого в Кроненгарде информацией.
— С ней всё хорошо, — с улыбкой говорит Дедрик. — Просто её тело привыкает к младенцу во чреве.
Некоторое время Берн, прищурившись, глядит на короля, а потом смиренно вздыхает. И может Дедрику кажется, но в его вздохе он слышит облегчение. Лицо друга будто светлеет.
— Я рад, — наконец произносит он. — Рад, что у тебя родится наследник. Прими мои поздравления!
В голосе Бернхарда звучит смущение. Дедрик догадывается, чем оно вызвано, но вида не подаёт. Он кивает улыбаясь. А потом вдруг вспоминает, что хотел спросить у Берна совета. Оглядывается по сторонам, дабы убедиться, что у их разговора нет свидетелей.
— Каково это? — произносит он, отводя взгляд в сторону.
— Что именно? — уточняет Берн. — Стать отцом?
— Да. Я испытываю странные чувства. Вроде бы и счастлив, но что-то не даёт мне покоя.
— В таком случае, с тобой всё в полном порядке, — со вздохом отвечает Берн. — Любить и волноваться за них — это то, что тебя ждёт теперь.
Дедрик замечает, что Берн меняется, вспоминая о семье, выглядит мудрее и старше. Такого Берна он видел редко, если вообще видел когда-либо. Он чувствует почти детскую ревность к омеге, которой уже нет и к тому времени, что уже не вернётся. Король сам себе противен, но ничего не может поделать с собой. Ему хочется сознаться, что будущее пугает его, он не уверен, что готов к нему. Но он не хочет выглядеть слабым в глазах Бернхарда.
— Не бойся, друг, — ободряюще произносит тот, словно видя насквозь все мысли