– Семёнов. «Карандар», «Мулла». Зачистка. Ты – глаза и палец. Тяжело будет. Лесной массив, возможны патрули. Готов? – Батя никогда не приказывал таким людям. Он спрашивал.
Кирилл мельком взглянул на карту, его серые глаза пробежали по изгибам высот.
– Там есть высоты. Контроль возможен. Готов.
– Алиев с нами.
– Знаю. Уже слышу, – в уголке рта Крота дрогнула микроскопическая, невидимая для непосвящённых мышца.
Как по заказу, в ангар вкатился Игорь Алиев, таща два тяжёлых ящика с маркировкой «ВВ».
– Батенька! Кротище! Собираем шабаш? – Он грохнул ящики, широко улыбаясь.
– Чую, работа будет жаркой!
– Тихой, Игорь, – поправил Волков, но беззлобно. – Нам «Муллу» брать. Тише воды, ниже травы.
– О, изъять? – Шерхан загорелся. – Люблю, когда с изюминкой. Значит, снайперский балет от нашего виртуоза, – он хлопнул Крота по плечу. Тот даже не пошатнулся, лишь бросил на него краткий, ничего не выражающий взгляд.
– Твоя задача – обеспечить периметр и быть «дверью» на случай, если придётся выходить с боем, – пояснил Батя.
– Понял! Сделаю так, что у них земля под ногами гореть будет, если что, – пообещал Шерхан, потирая руки.
***
Ночь перед вылетом, медпункт
Они проходили финальный медосмотр. Фельдшер, старый служака, качал головой, глядя на карту прививок Шерхана.
– Алиев, у тебя тут от последней вакцинации не прошло положенного срока. Рискуешь реакцией.
– Да брось, дед! – отмахнулся Шерхан. – Мой организм на бронепоезде не возили, он сам как бронепоезд. Стреляй, не дрогну.
– Слушай старших, Игорь, – беззвучно появившись за его спиной, сказал Крот, уже готовый, с наглухо застёгнутой формой.
– Умрёшь не от пули, а от температуры в сорок. План сорвёшь.
– Ого, Крот заговорил целыми предложениями! – ухмыльнулся Шерхан, но все, же позволил сделать укол.
– Ладно, ладно, уговорил. Только смотри, если мне станет плохо, неси на себе.
– Понесу. Как груз двести, – без тени улыбки парировал Крот, чем вызвал хриплый смех Волкова.
***
Вылет. Борт МИ-8 с заглушенными номерами
Вертушка летела на предельно малой высоте, огибая рельеф. Внутри было темно, гул двигателей заглушал всё. Они сидели лицом друг к другу. Волков в последний раз освещал фонариком тактическую карту.
– Высадка здесь, в пяти километрах от предполагаемого района. Дальше – пешком. На установку наблюдательного пункта – до рассвета. Вопросы?
– Погода на завтра? – спросил Крот, проверяя крепление своего «Сайга» в чехле.
– Ясно, жара под сорок. Ветра нет. Идеально для тебя, – ответил Батя.
– Для меня идеально – когда у противника ветер в спину и он ничего не слышит, – вставил Шерхан, чистя ствол своего АК.
– Молчи и слушай, – буркнул Волков, но в его тоне не было злости. Это был их ритуал.
– Крот, как только займёшь позицию – полная тишина в эфире. Только экстренка. Шерх, ты на связи с базой раз в шесть часов по расписанию. Я – с Кротом на короткой волне.
Кирилл кивнул. Его лицо в отблесках экранов было спокойным и пустым. Он уже мысленно был там, на скале, сливаясь с камнем, его мир сужался до пересечения прицела и дыхания.
– Эй, а что, если «Мулла» не появится? – поинтересовался Шерхан.
– Тогда будем ждать, – просто сказал Крот.
– А если они нас найдут первыми?
– Тогда будешь делать то, что любишь, – сухо заметил Волков. – Шуметь.
***
Пеший марш-бросок к месту операции
Они двигались ночью, как призраки, растворяясь в густой, тяжёлой темноте горного леса. Воздух был сырым и холодным, пахло хвоей, прелой листвой и далёким дымом. Под ногами хрустел валежник, и каждый звук казался громовым раскатом в этой давящей тишине. Батя вёл, его коренастая фигура угадывалась впереди лишь по едва заметному движению тени. Крот шёл вторым, его взгляд, лишённый белка в зеленоватом свечении приборов ночного видения (ПНВ), постоянно сканировал местность, разбивая мир на градации серого и чёрного, отмечая тепловые следы и неестественные геометрические формы. Шерхан замыкал, внимательно слушая эфир в наушнике, его мощная фигура служила живым щитом группе с тыла.
– Стоп, – голос Крота был не громче шелеста листьев. Он поднял сжатый кулак. Все замерли в один миг, становясь частью ландшафта. Он медленно указал рукой влево, в почти непроглядную стену кустарника. – Патруль. Двое. В трёхстах метрах, идут по параллельной тропе. Табачный дым. Недисциплинированны. – Обходим, – тут же, без колебаний, принял решение Волков, его фигура присела чуть ниже. – Крот, ведешь нас. Бесшумно. Кирилл, не говоря ни слова, лишь кивнув в темноте, плавно свернул с набитой тропы. Он повёл группу вниз по крутому, заросшему папоротником склону, а затем – в, казалось бы, абсолютно непроходимую густую лесную чащу, где ветви сплетались в живой частокол. Он не пробирался сквозь заросли – он находил в них путь. Видел лес не как хаотичное препятствие, а как сложную систему укрытий, проходов и мёртвых зон. Они двигались медленно, в такт его движениям, каждый шаг был рассчитан: наступить на корень, обойти сухую ветку, пригнуться под низко нависшим стволом. Через полчаса, промокшие и облепленные паутиной, они беззвучно вышли на нужный азимут, оставив патруль далеко позади и выше по склону.
– Чёрт, Крот, у тебя что, в глазах сонар встроен, что ли? – прошептал Шерхан, с раздражением отдирая цепкую лиану от разгрузки, с которой свисал гранатомёт. – Или ты с деревьями разговариваешь, кумовой? В темноте чуть слышно щёлкнула застёжка на груди Кирилла. Он поправил ремешок ПНВ, но не обернулся. – Карта в голове, – коротко бросил он через плечо, и в его голосе не было ни гордости, ни раздражения. Просто констатация. Как если бы он сказал «погода ясная». – И они шумели, как стадо кабанов. – Ага, а мы – как мыши церковные, – фыркнул Шерхан, но в его шёпоте сквозило неподдельное уважение. – Молодец, – бросил Волков, уже снова продвигаясь вперёд, и эти два слова в его устах звучали весомее любого офицерского ордена. Это была высшая похвала – признание мастерства, которое спасло время, силы, а возможно, и жизни.
Группа снова растворилась в ночи, оставив за собой лишь смятый мох да холодную, внимательную тишину горного леса, которая вновь сомкнулась над их следом.
Глава 3
Высота «Воронье Гнездо», скальный выступ над долиной